Книга Архитектор Душ VIII, страница 41 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Я представил себе ситуацию «г». «Простите, больной, у меня уже бланк заполнен, не могли бы вы умереть обратно? БОНК!»

Кажется, этот ответ больше всего нравился моей душе. Его и выбираем. «Г».

«Является ли отсутствие головы у тела признаком, несовместимым с жизнью (при условии, что голова не была отделена в терапевтических целях)?»

а) Да.

б) Нет, многие так живут и даже работают в Министерстве.

в) Только по четвергам.

Рука дрогнула, и я чуть не отметил вариант «б». Искушение было велико. Ох, как велико на фоне того абсурда, с которым я столкнулся в данный момент. Но инстинкт самосохранения говорил, что чувство юмора у Министерства отсутствует как орган. Даже не глядя на этот тестовый опросник.

Тем временем, рука сама выбрала пункт в). «Только по четвергам».

Я перелистнул страницу, надеясь, что этот кошмар закончится. Но там меня ждал второй блок. Развернутые ответы.

Я прочитал задание и закрыл глаза ладонью.

«Опишите своими словами (не более трех предложений), чем живой человек отличается от мертвого».

Я вспомнил вчерашний вечер. Вспомнил, как Лидия гоняла меня по признакам биологической смерти, как я перечислял отсутствие рефлексов, трупное охлаждение, высыхание роговицы, пятна Лярше…

Зачем? Зачем я учил это?

Я взял ручку и, чувствуя как во мне умирают последние вменяемые нейронные связи, написал, цитируя одного сумасшедшего человека:

«Живой человек жив, а мертвый человек мертв. Век-вак-звезды-с-неба-не-снимать».

Посмотрел на написанное. Да, наверное, именно так и должен выглядеть ответ на подобные вопросы. Если у меня кто-нибудь затем спросит об адекватности ответов, то я с полной уверенностью заявлю, что следовал строго системе и придерживался логики «большинства», где все на «белое» говорят «черное».

Следующее задание:

«Для чего человеку нужны ноги?»

Я закусил губу, чтобы не схватиться за голову и не рассмеяться истерическим смехом. Варианты про «бить по мячу» или «чтобы носить брюки» пришлось отбросить. Зато на ум пришла прекрасная строчка из старой-старой песни моего мира. Годов, так, нулевых.

Написал: «А голова, чтобы думать, ноги чтобы ходить».

И финал как вишенка на торте идиотизма.

«Напишите сегодняшнюю дату, убедившись, что сегодня именно тот день, который наступил после вчерашнего».

Я посмотрел на календарь на стене. Потом на часы. Потом на Колдеева.

— Господин Колдеев, — обратился я, стараясь держать выражение лица максимально серьезным, сдавливая смешинки. — А какой сегодня день? Вдруг я спал сутки?

Инспектор даже не моргнул.

— Календарь перед вашим лицом, господин Громов. Пользоваться им не запрещено инструкцией.

Я повернулся и посмотрел на дату, сверился с внутренним хронометром и вписал цифры, после чего отложил ручку и пробежал глазами по своим ответам.

Социальный конструкт.

Рукти.

Согласно курсу валют.

Я гуманитарий.

Если труп ожил — следует добить.

По четвергам жить без головы разрешается.

Ноги — это ноги.

Что за ерунду я только что прочел, а затем выбрал варианты ответов? Если это и был тест, то только на то, что я являюсь разумным существом в принципе, а не грибом, который научился держать ручку. А может быть, это был тест на то, способен ли я подчиняться идиотским правилам, не задавая лишних вопросов, как это было в прекрасном произведении Оруэлла «1984»?