Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 2, страница 89 – Игорь Алмазов

— Это верно, — проговорил я. — Мой отец вот тоже всю жизнь на заводе работает, и тоже с такой же целью.

Игорь взглянул на меня с интересом.

— А вы с отцом-то ладите? — спросил он.

Я помедлил с ответом, проводя кистью первую полосу грунта по стене.

— Не всегда, — честно проговорил я. — Бывало всякое. Характеры у нас разные. Но я его уважаю.

Игорь посерьёзнел, помолчал немного.

— Это вы правильно сказали, — проговорил он тихо. — Родителей надо ценить. А мы всё откладываем, думаем, что успеется.

Я взялся за работу. Сперва прогрунтовал стену там, где это было нужно. Дал чуть подсохнуть. Потом малярным скотчем заклеил края, защитил плинтус и розетки. Взял уголь и сделал разметку. Игорь периодически вставлял свои ремарки по поводу рисунка.

А когда разметка была готова и одобрена, я принялся за первый слой фона. Широкой кистью прошёлся по стене, кладя мягкий, тёплый тон. Это была лишь основа. Звери, домики и фонарики появятся в следующие вечера. Но и этот первый слой уже преобразил голую стену.

Работал я допоздна, пока не лёг весь фон. Игорь с Ириной были в восторге, хоть на стене пока виднелся лишь тёплый цвет да угольная разметка.

Договорились, что приду продолжить в пятницу вечером. И я отправился домой. Роспись стен была мне по душе, не терпелось продолжить.

* * *

Утром в четверг я поспешил в больницу. Мать уже была там. К отцу нас не пустили, его уже готовили к операции. Оставалось только ждать.

Операция шла около часа. Я думал о том, как странно устроилась моя судьба. Я, человек из другого мира, сижу в больничном коридоре и жду исхода операции на сердце человека, которого зову теперь отцом. Чужая жизнь стала моей. Чужая семья стала моей семьёй. Удивительно.

Наконец, к нам вышел оперирующий хирург.

— Операция прошла успешно, — заявил он. — Стимулятор установили, работает как часы. Сердце пошло ровно, ритм восстановился.

Мать выдохнула.

— Так что Сергей Петрович будет жить здорово и вполне хорошо, — добавил врач. — Если режим соблюдать станет. Сейчас он в реанимации, отходит от наркоза. Это положено, не пугайтесь. Завтра переведём в палату, тогда и навестите. А пока поезжайте, отдохните. Самое страшное позади.

— Спасибо вам, доктор, — кивнул я.

Он ушёл, мы с матерью остались в коридоре.

— Ох, я так переживала, — призналась она. — Ночь не спала сегодня. На работе сменами поменялась.

— Теперь всё позади, — улыбнулся я. — Езжай домой, отдохни. Ты отцу тоже здоровая нужна, да и нам с Дашей тоже.

Она улыбнулась и кивнула. Мы разъехались, мать домой, а я в мастерскую.

По дороге на работу я завернул в киоск и купил свежую газету. Точнее, вчерашнюю, в которой должно было выйти моё опровержение. Виктор Семёнович постарался на славу, статья вышла хорошей. Прежние обвинения признавались несостоятельными, моё имя было очищено, по крайней мере на бумаге. Отлично.

Интересно, а Лукин уже отреагировал? Зашёл в интернет, проверил его канал. Да, разумеется не сдался. Выпустил новую статью, в которой обвинил меня в подкупе редакции газеты. Мало того, он принялся намекать, будто деньги на адвокатов и на газету у скромного татуировщика берутся явно нечестным путём.

Что ж, тогда я точно осуществлю план, который мы продумали с Ларисой Петровной. И назначен он уже на выходные.