Книга Мечников. Том 10. Битва умов, страница 98 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

В этот момент в спальню вбежал дворецкий, а Багрянцев закрыл глаза и принялся что-то бессвязно бормотать себе под нос.

— Какой магией пользуется ваш господин? — тут же спросил я дворецкого.

Если сам пациент не может говорить, придётся допрашивать слуг.

— Он — маг крови, господин лекарь, — произнёс дворецкий. — Последний маг крови Саратовской губернии. Пожалуйста, постарайтесь помочь ему. Мой господин — очень хороший человек!

Точно… А ведь Багрянцев успел упомянуть что-то об излишках! Возможно, это побочный эффект его магии. Объём крови увеличивается, поэтому он и сбрасывает его в кристаллы. А когда те закончились, Михаил Анатольевич решил пойти на крайние меры и выпустил кровь через вену.

А если учесть, что она уже успела свернуться, значит, его проблема не только в полнокровии. Боли по всему телу — это признак тромбозов. Гиперкоагуляция — ускорение свёртываемости крови. Одними препаратами я тут не обойдусь. Придётся использовать магию, но для начала я должен понять, какие конкретно артерии забились. И делать это нужно быстро. Если потеряю драгоценное время, его органы могут безвозвратно погибнуть без адекватного кровоснабжения.

Я достал фонендоскоп и приготовился прослушать пульс в основных артериях тела своего пациента.

Но в этот момент Багрянцев резко дёрнулся, а затем процедил сквозь зубы:

— Он. Во всём виноват он… Будь проклят этот Ожегов!

Вот это я приехал на вызов! Мало того, что впервые столкнулся с магом крови, который переживает перегрузку от своей же собственной силы, так ещё и плюс ко всему он в бреду упомянул фамилию Ожегова.

Таинственного человека, предположительно виновного в покушении на императора. Его до сих пор так никто и не смог найти, а мой пациент, судя по всему, что-то об этой фамилии знает. Иначе бы он не стал покрывать Ожегова проклятьями в тот момент, когда его собственная жизнь висит на волоске.

Позже обязательно его опрошу, но для начала ещё нужно излечить Багрянцева от коагулопатии. Это заболевание подразделяется на две разновидности. В одном случае кровь совершенно не сворачивается, как это бывает при гемофилии. Яркий пример — Евгений Балашов после своего возрождения.

Но в данном случае я имею дело с гиперкоагуляционным синдромом. Полная противоположность гемофилии. Кровь сворачивается, и всё забивают тромбы. И, если честно, даже сложно сказать, какое из этих двух заболеваний наиболее опасное.

В одном случае человек умирает от кровотечения, а во втором — от множественных некрозов. На некрозах-то мне как раз и стоит сейчас сконцентрироваться. Пока ситуация не зашла слишком далеко, иначе пациента придётся оперировать.

В первую очередь нужно ввести препарат, который обеспечит тромболизис — растворение уже образовавшихся тромбов. У меня такой есть, я уже создавал его в прошлом из нескольких ядов. Только он не совершенен, в отличие от тех лекарств, которые производились в моём мире. Значит, часть тромбов придётся убирать в ручном режиме — лекарской магией.

Я воспользовался фонендоскопом, прослушал все сосуды, до которых мог добраться — от сонной артерии до артерий стоп. И уж больно мне не понравилось, какие звуки издаёт брюшная аорта. Такое впечатление, что её закупорило почти наполовину.

Теперь понятно, почему у него болит живот. Михаил Багрянцев ещё хорошо держался. Скорее всего, боль он испытывал практически невыносимую и сознание потерял именно из-за болевого шока.