Книга Мечников. Том 10. Битва умов, страница 49 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Хотя список факторов риска на этом не заканчивается. Развитию рака способствует нехватка овощей и фруктов в рационе и обилие солёной пищи. Также желудок повреждает курение и канцерогенные вещества, которых в этом мире пока что практически нет. Речь идёт об удобрениях, пестицидах и прочих химикатах, которые вместе с пищей попадают в наш организм.

Стоп… А может быть, канцерогенные вещества всё-таки были. И их употреблял дядя, причём в больших объёмах. Ну конечно! Он ведь несколько лет сидел на запрещённых зельях. Да, они действовали как обычный наркотик, но ведь никто и никогда не проверял, какое воздействие эти зелья оказывают на слизистую желудка.

Вот и аукнулось прошлое увлечение дяди ещё одной проблемой.

— Всё, с Катей я договорился. Пообещал ей, что ты зайдёшь завтра, — сказал Олег.

— Надо будет откорректировать легенду, — подметил я. — Странно всё-таки, что уехали мы вместе, а я, в отличие от тебя, навещать её могу. Но это мелочи. Я что-нибудь придумаю.

Я помог дяде добраться до госпиталя. Пытался подставить ему плечо, но он упёрто отказывался от моей помощи и чуть ли не бегом мчался в наше учреждение, несмотря на то, что деревянная нога сильно его замедляла.

Оставив дядю на первом этаже, я поднялся к Разумовскому и объяснил ему ситуацию. Главный лекарь был удивлён, что я в очередной раз решил поведать ему о неизвестном заболевании.

— Стойте, господин Мечников… Рак, говорите? Это не та ли зараза, которую я так и не смог вылечить у господина Кораблёва? — спросил Александр Иванович.

— Всё верно, господин Разумовский. Это — оно.

На его лице заходили желваки. Он стиснул зубы. Ноздри главного лекаря расширились. Со стороны он сейчас был похож на разъярённого быка, готового вот-вот броситься на человека.

— Значит, это судьба. Это — мой шанс, — заявил он.

— Вы это о чём, Александр Иванович? — не понял я.

— Второй раунд, — выдал Разумовский. — В прошлый раз я уже мысленно похоронил человека с этой болезнью. Сдался, но вы закончили дело за меня. С того момента я и начал вас уважать как лекаря, который меня превзошёл. Но на этот раз я не выпущу пациента за пределы стен этого госпиталя, пока это гадкое заболевание не будет излечено!

Не думал, что Разумовский так болезненно пережил тот случай. Такое впечатление, что он готов лично лечить Олега Мечникова. Даже если я сейчас уйду, он всё равно будет проводить операцию, хоть и не умеет этого делать.

— Поумерьте свой пыл, — попросил я. — Окончательного диагноза всё ещё нет. Нужно провести ФГДС и проверить, точно ли в желудке моего дяди поселилась эта гадость.

— Я буду с вами. И на эндоскопии, и на… операции, — Разумовский с трудом вспомнил название хирургического вмешательства.

Вместе с Александром Ивановичем мы провели Олега в наш диагностический кабинет, опрыскали его глотку анестетиком, а после этого ввели трубку. Стоит отметить, я опускался в желудок с особым трепетом. Надеялся, что найду там какую-нибудь язву. В язвенной болезни тоже хорошего мало, но с онкологией её не сравнить.

Но надежды не оправдались. Как только мне удалось разглядеть слизистую желудка через линзу, я увидел на самом дне несколько образований, напоминающих грибы. Полипы на ножке, под которыми скапливалось много слизи.

Мне не нужен микроскоп и гистологические методы исследования, чтобы точно поставить диагноз. Да. Это — рак желудка. А точнее — тубулярная аденокарцинома.