Книга Мечников. Том 9. Тень правды, страница 31 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Если мы спасём Евгения, ему придётся внимательно следить за собой. Не допускать никаких ранений. Даже кровотечение из дёсен, геморроидальные узлы или содранный заусенец могут привести к неприятным последствиям.

Пока Кастрицын сдерживал по моему приказу сосудистую стенку, я буквально спаивал края раны, как сварщик, вот только пользовался при этом не паяльником, а клетками крови. Активированные тромбоциты, которые тут же встроились в стенку вены, начали перекрывать рану.

— Я больше не могу, Алексей Александрович, — простонал Кастрицын. — Сил почти не осталось. Ещё немного — и я сдамся.

— А больше и не надо, — сказал я и отступил от Евгения. — Я как раз закончил. Мы справились.

Стоит отметить, магии у нас было по нулям. «Перелечивание» очень прожорливо. Мы с Кастрицыным растратили последние крупицы, которые у нас остались после схватки с последователями Чернобога.

— У нас получилось? Он теперь будет жить? — спросил Кастрицын.

— Да, если будет аккуратен, — ответил я.

— Аккуратен? Ха-ха! — рассмеялся Роман Васильевич. — О какой аккуратности может идти речь? Он — настоящий воин. Израненный, ослабевший, он всё-таки накинулся на одного из сектантов и зубами вырвал нам победу! Вы ведь это видели? Я, если честно, впервые узрел, как человек до смерти загрызает другого человека.

Да уж, есть чем гордиться. Хорошо, что это картину увидело не так уж много людей. Только я, Кастрицын и Углов. Последний — крайне нежелательный свидетель, но мне кажется, что он не придал этому особого значения.

Не хотелось бы, чтобы Евгения Балашова считали зверем в теле человека только из-за каких-то слухов.

Хотя чего уж тут скрывать, он именно зверем пока что и является. Чёртов Полкан отказывается подчиняться. Собака есть собака. Её повиновения можно достигнуть только посредством дрессировки.

— Не понимаю, что сегодня случилось, — прошептал Кастрицын. — Мне казалось, что мы их всех уже давно истребили.

— Кого? Вы про этих Чернобожцев? — поинтересовался я.

— Про некромантов, — ответил Роман Васильевич. — За такими, как они, всегда стоит человек, управляющий некротикой без помощи артефактов. Не знаю, откуда они взялись. Я ведь всю свою жизнь положил на то, чтобы навсегда избавиться от этих уродов. Но они всё равно выползли. Как тараканы на крошки хлеба. Почему-то мне кажется, что они пришли за мной, Алексей Александрович. Решили отомстить за то, что я десятилетиями истреблял подобных им. Наверное, это я виноват в произошедшем.

А вот это уже интересно. Похоже, Кастрицын знает куда больше, чем я думал. Надо бы подробнее обсудить с ним этот вопрос.

Вот только кое-что прервало наш разговор, и мы были вынуждены отложить эту беседу. Евгений Балашов очнулся, сделал вдох, схватился за сердце, а затем ойкнул, когда почувствовал жгучую рану на своей груди.

— Алексей… — прошептал он. — Чёрт меня раздери, что это было? Я готов поклясться, что проспал несколько дней. Ж-ж-уткое чувство.

Опа! А вот это точно не Полкан. Евгения не сложно узнать по коронному «Ж-ж-жу!» Похоже, пёс на какое-то время всё же решил отступить.

— Роман Васильевич, можете нас оставить ненадолго наедине? — попросил Кастрицына я. — Мы продолжим с вами беседу. Буквально минут через пятнадцать.

— Без проблем, я всё прекрасно понимаю, господин Мечников. Боевой товарищ нуждается в добром слове. Я через это уже проходил, — кивнул он. — Подожду вас в фойе госпиталя. Там и продолжим наш разговор.