Книга Мечников. Живое проклятье, страница 61 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Но из-за магии всё может измениться в любой момент. Кто знает, какие войны могут произойти в этом мире? Может, революция и смена власти произойдёт здесь раньше, а может, и не произойдёт вовсе.

Нельзя попусту тратить время.

— Решено. Рискуем, Илья, — подытожил я и спрятал письмо в карман своего халата. — Пойдём назад — на приём. Если пациентов нет, я сразу же переговорю с Кораблёвым.

А пациенты за эти полчаса всё же успели накопиться. Никаких сложностей в лечении их заболеваний у меня не возникло, однако меня стало не на шутку напрягать, что жители сёл и деревень начали всё чаще и чаще обращаться с гастроэнтеритами. Совсем не сезон для такого.

Чаще гастроэнтериты возникают из-за употребления некачественной пищи или купания в водоёмах. Наглотался воды — набрал вредоносных бактерий — и понеслась!

Такое впечатление, будто по всему Хопёрскому району идёт какая-то эпидемия. А мысли о некротике Сухорукова так и не перестают покидать мой разум.

Закончив с больными, я поднялся к Кораблёву. Увидев меня, старик не издал привычный напряжённый вздох. Как раз наоборот, приветливо улыбнулся.

— Алексей Александрович, как раз сам хотел к вам спуститься, — произнёс он. — Мой брат выписался из госпиталя, вы в курсе?

— Нет, — помотал головой я. — А вы уверены, что он уже готов…

— Он сам дошёл до дома, — перебил меня главный лекарь. — И даже не запыхался. Представляете? Болезни у Иннокентия будто и вовсе не было. Я перед вами в неоплатном долгу. Столько лет работаю, но никогда не видел, чтобы новичок так просто излечил заболевание, которое более опытные лекари окрестили смертельным.

— Для меня большая честь слышать от главного лекаря такую похвалу, — произнёс я. — И я искренне счастлив, что смог сохранить жизнь близкому вам человеку, Иван Сергеевич.

Кораблёв убрал волосы со лба, хотя на самом деле просто пытался прикрыть ладонью выступившие на его лице эмоции. Он всегда старался быть невозмутимым и не показывать то, что испытывает на самом деле.

— Когда вы только пришли в мою амбулаторию, Алексей Александрович, я вёл себя по-хамски. Не хотел вас брать, да и потом… Меня напрягали ваши постоянные нововведения. А уж если учесть, что половина амбулатории обвинила вас в некромантии… Мне до сих пор стыдно, что столь способного лекаря приняли в Хопёрске недостойно.

— Иван Сергеевич, успокойтесь, я зла на вас не держу. Мне казалось, что эту тему мы уже закрыли, разве нет? — произнёс я.

— Да, просто… Я сначала не верил, что Иннокентий выживет. Был уверен, что вы убьёте его прямо на секционном столе. А потом я сомневался, что ему станет лучше.

— Если вам от этого станет легче, у меня тоже не было уверенности ни в чём, касаемо вашего брата. Нам повезло, что мы вовремя оказали ему помощь. И с остальными недугами его организм справился сам.

— Скромность? — прищурился Кораблёв.

— Нет, здравый смысл, — ответил я. — Поверьте мне на слово — я знаком с заболеванием, которым страдал ваш брат. Лечится оно очень тяжко.

— Ладно, простите старика за сентиментальность, — нервно усмехнулся Кораблёв. — Вы ведь ко мне не просто так зашли, верно?

— Да, Иван Сергеевич, не подумайте, что я решил воспользоваться вашим новым ко мне отношением, — рассмеялся я. — Но мне снова нужен отгул. На два дня.