Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 97 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Тогда зачем вы давите на Гришу с Владом? — прямо спросил я. — Если брат ни при чём, если обиды нет. Зачем вставляете палки в колёса? У вас же совсем разный бизнес!

— Конкуренция всё равно, — ответил Бородин. — И за брата обидно было, чего скрывать. Думал, они его подсидели, выжили. Вот и взъелся.

— А сейчас? — уточнил я.

Бородин промолчал. Так, первая трещинка на нашей стене изо льда.

— Враждовать всегда легко, — сказал я. — А вот дружить сложнее. Зато это спокойнее и надёжнее. Подумайте об этом. Нам нет нужды продолжать эту войну.

— Странный вы человек, Агапов, — хмыкнул Бородин. — Терапевт, а лезете, куда не просят. В чужие дела, в чужие дрязги. Зачем вам это?

— Не могу оставаться в стороне, — пожал я плечами. — Всего доброго, Станислав Сергеевич.

Я оставил его размышлять над своими словами, а сам отправился в поликлинику. Важный разговор. Кто знает, может, он к чему-то и приведёт.

Почти дошёл до стационара и вдруг увидел на улице Лену. Она стояла и явно ждала меня.

— Что случилось? — поспешил я к ней. — Ты чего одна вечером тут стоишь?

— Тебя жду, — выпалила она. — Нам надо поговорить.

— Что такое? — спросил я.

Лена тяжело вздохнула, собираясь духом.

— Кажется, я в тебя влюбилась! — выпалила она.

Приехали…

Вот уж чего уж я точно не ожидал услышать в этот день, так это признание в любви от своей медсестры.

Лена явно нервничала. Стояла, обхватив себя руками, и напряжённо ждала моего ответа. Наша с ней история когда-то началась с того, что прошлый Саня пригласил её на свидание, а потом продинамил. Мы это проехали и выстроили дружеские и очень тёплые отношения. Рушить их не хотелось.

Так, главное — её не ранить. Нужно тщательно выбирать слова в этом разговоре.

— Давай присядем, — мягко сказал я. — Поговорим спокойно. Вон лавочка есть.

Она кивнула, и мы отошли к лавочке на территории больницы. Так, врать нельзя, но и правду нужно говорить аккуратно. Я вздохнул.

— Лена, послушай меня, — начал я. — То, что ты сейчас чувствуешь, это не совсем любовь.

Лена тут же возмутилась.

— Думаешь, я сама не могу разобраться в своих чувствах? — спросила она.

— Можешь, конечно, — спокойно ответил я. — Просто чувства очень легко спутать. Особенно в нашей работе. Смотри сама: мы с тобой проводим вместе по восемь, а то и по десять часов в день. А иногда и больше. Работаем вместе, бок о бок. Вместе делим какие-то общие моменты, делимся важными мыслями. В таких условиях привязанность рождается сама собой.

Лена слушала, пока не перебивала. Уже хорошо.

— Это называется рабочей привязанностью, — продолжил я. — Когда человек, с которым ты вместе работаешь, становится особенным. Близким. И да, такое часто бывает у врачей и их медсестёр, так что ты далеко не первая.

— Звучит так, будто ты меня успокаиваешь, — пробормотала она. — Как пациента.

Я чуть улыбнулся.

— Может, я и успокаиваю, — честно сказал я. — Но говорю правду. То, что ты чувствуешь, это про другое. Это значит, что ты живой, неравнодушный человек. Тебе важен тот, с кем ты работаешь. Это говорит о тебе очень много хорошего, Лена. Но это не та любовь, о которой ты думаешь. Это глубокая профессиональная симпатия. Они очень похожи, и всё-таки это разные вещи.

Лена задумчиво смотрела себе под ноги.

— Мы стали очень хорошими друзьями, — продолжил я. — И очень близкими людьми. Но не в романтическом плане, нет. Просто хорошо понимаем друг друга.