Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 108 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Здравствуйте, — вежливо кивнул я. — Да, я Агапов. Вы меня помните?

— Помню ли я вас? — он нервно усмехнулся. — Молодой человек, вас невозможно забыть. Вы были худшим студентом на моём курсе. Три пересдачи! Вы путали анальгетики с антибиотиками, не могли назвать дозировку аспирина. А теперь мне говорят, что вы выиграли какой-то фармакологический квиз. Этого не может быть, тут явно какая-то ошибка.

В голосе его было столько искреннего недоумения, что мне даже стало смешно. Двоечник, которого он гонял по своему предмету, вдруг утирает нос всей области.

— Это было давно, — спокойно ответил я. — С тех пор много воды утекло. Люди меняются, и я успел за это время подтянуть свои знания по фармакологии.

— Меняются, — он покачал головой. — Но не настолько же! Вы были худшим, Агапов. И вдруг такое.

Неудивительно, что он очень хорошо меня запомнил.

— Хотите проверить? — предложил я. — Спрашивайте любой вопрос по вашему предмету.

Преподаватель прищурился, но отказываться не стал. Немного подумал, явно решил поймать меня на чём-нибудь заковыристом.

— Хорошо, — сказал он. — Механизм действия варфарина. И с чем его опасно сочетать.

— Варфарин — это антагонист витамина К, — спокойно ответил я. — Блокирует синтез факторов свёртывания крови в печени. Его опасно сочетать с НПВС, с некоторыми антибиотиками из группы макролидов и фторхинолонов. Они усиливают его действие и повышают риск кровотечений. При приёме варфарина контроль по МНО обязателен.

Мужчина явно не ожидал такого быстрого и точного ответа.

— Фармакокинетика дигоксина, — попробовал он снова, уже без прежней уверенности.

Я ровным тоном ответил на это и на несколько следующих вопросов. Преподаватель задавал вопросы всё сложнее и многограннее, а я отвечал всё так же спокойно, без единой запинки. И с каждым моим ответом он становился всё более хмурым.

— Невероятно! — наконец, выдохнул он. — Просто невероятно.

И тут в разговор вступил третий. Высокий мужчина в строгом костюме, который, как оказалось, стоял рядом и всё слышал. Это был Бритвин, тот самый лектор, что читал сегодняшнюю лекцию в первой половине конференции.

— Простите, что вмешиваюсь, — сказал Бритвин. — Но я наблюдал за квизом. И вот что скажу: Александр Александрович, по моему скромному наблюдению, один из лучших специалистов, которых я видел за последние годы. Его знания не просто академические, они практические. Он понимает, как препараты работают в реальной жизни, у постели больного. Это редкость, поверьте мне.

Преподаватель перевёл ошарашенный взгляд с меня на Бритвина и обратно.

— Да, — пробормотал он. — Видимо, я ошибался на ваш счёт, Агапов. Признаю.

— Ничего страшного, — ответил я.

Он ещё раз покачал головой и побрёл прочь. А я смотрел ему вслед, и в голове крутились мысли. Ведь я неожиданно вспомнил, как всё было у Сани. Кажется, читал об этом в одной из его переписок в социальной сети. Тогда он еще общался с одногруппниками.

Этот преподаватель Саню гнобил. Причём откровенно и при всей группе. Называл бездарем, тупицей, говорил, что из такого врача не выйдет. И у Сани, понятное дело, всякое желание учиться отбивалось напрочь.

А ведь можно было иначе. Подбодрить, заинтересовать, объяснить по-человечески. Может, и жизнь прошлого Сани Агапова сложилась бы по-другому.