Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 58 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Одна из женщин прямо заметно выдохнула. Ну вот, кого-то от заблуждений спас, отлично.

— Аденома предстательной железы — это тоже не рак простаты, — сказал я. — Аденома требует наблюдения, контроля ПСА, осмотра уролога раз в год. Но сам диагноз — не приговор. Обычные родинки тоже есть у всех, и это не меланома. Опасны изменения родинок, как мы уже проговорили. Но их наличие не опасно. Далее, говоря про кровь в кале, не забывайте про геморрой. Он является частой причиной крови в стуле, и он не является предраком. А также хронический гастрит и узлы в щитовидной железе не относятся к предраковым состояниям. Всё это надо лечить, но не пугаться этих диагнозов.

Я выдохнул и посмотрел на присутствующих. Зал слушал.

— Теперь надо обсудить, куда идти, если вы что-то у себя обнаружили, — сказал я. — Тут всё просто, к терапевту. А уже мы, терапевты, занимаемся маршрутизацией. Родинки отправляем к дерматологу, шишки или выделения из сосков — к хирургу или гинекологу. Кровь в кале направляем на колоноскопию. Кровь в мокроте — флюорографию. И так далее. Но начинать надо с терапевта.

Перехватив взгляд Кречетова, я ему кивнул.

— Особое внимание хочу уделить диспансеризации, — сказал я. — Это бесплатная программа по полису ОМС. В рамках диспансеризации в зависимости от возраста и пола вам положен общий анализ крови, анализ кала на скрытую кровь, ПСА для мужчин после пятидесяти, маммография для женщин после сорока, цитология шейки матки для женщин раз в три года, флюорография ежегодно, осмотр терапевта, ЭКГ. И это отличный способ позаботиться о своём здоровье и поймать онкологию на ранних стадиях.

Кречетов одобрительно кивнул. Он просил добавить именно этот пункт. Планы по диспансеризации никто не отменял. И для пациентов это и правда было удобно.

— Главный принцип онконастороженности — это не страх, а внимание, — заключил я. — За здоровьем надо следить, но не пугаться всех изменений. А теперь ваши вопросы.

В зале раздались аплодисменты, и тут же взлетело несколько рук. И я принялся отвечать на вопросы. Про родинки, про маммографию. Про колоноскопию: «А это не больно, не страшно?» Про скрининги по возрасту. Про то, можно ли отказаться от диспансеризации, если ты «и так здоров».

Вопросы затянулись на полчаса. Много вопросов было и от слушателей прямого эфира, и на каждый из них я тоже постарался ответить.

Наконец, вопросы закончились, и я завершил лекцию. Выслушал несколько благодарностей и внезапно обнаружил, что Кречетов уже успел уйти. А потом мне на телефон пришло сообщение от него: «Прошу зайти ко мне в кабинет».

Интересно. Ответив всем на благодарности, я поспешил в главный корпус. Добрался до кабинета главврача, постучал и вошёл внутрь.

Кречетов уже сидел за столом. А напротив него находился мэр Шмелёв собственной персоной.

— Нам надо поговорить, — заявил Шмелёв. — Это важно.

Официально объявляю этот вечер вечером внезапных разговоров со неожиданными людьми. И первый в очереди оказался мэр Шмелёв.

Вячеслав Егорович сидел за столом у главврача, беспокойно барабаня пальцами по столу. Приехал он, судя по всему, один. Я не видел ни машины с водителем у входа, ни помощников. И это уже многое говорило о цели его визита.

— Добрый вечер, Вячеслав Егорович, — вежливо поздоровался я. — Насколько я помню, это первая наша с вами личная встреча.