Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 56 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я тяжело вздохнул, сочувственно покачал головой.

— Боюсь, в вашем положении выбирать не приходится, — заявил я. — Без внутримышечных инъекций — никуда.

— Александр Александрович, я всё понял, — от страха он аж моё имя вспомнил. — Простите за повторный вызов. Только прошу, не надо мне уколов!

Я уже достал шприц и задумчиво крутил его в руке.

— Значит, больше такого не повторится? — уточнил я.

— Нет! — замотал головой Ермаков. — Я вспомнил, где ваши прошлые назначения. Правда.

Что ж, не знаю, насколько долго будет длиться этот эффект. Но по крайней мере сегодня Ермаков точно не будет писать никаких жалоб. И, может быть, научится по-другому вести себя с врачами. Хотя последнее далеко не факт.

Я оставил его и вернулся к Косте. Мы поехали назад в поликлинику.

— Как всё прошло? — поймала меня в регистратуре Ирина. — Всё в порядке?

Да почему все так боятся этого Ермакова?

— Всё отлично, — пожал я плечами. — Не переживай.

Вернулся к себе в кабинет. До шести оставалось ещё полтора часа, которые я потратил на бумажную работу.

А к шести отправился в конференц-зал читать свою лекцию.

Зал, как обычно, был полон. Вика уже стояла со штативом, сидели мои постоянные слушатели, все ждали начала.

— Всем добрый вечер, — начал я. — Рад всех видеть на моей лекции по онконастороженности. По моему опыту работы участковым терапевтом пациенты в этом вопросе делятся на две группы. Первая группа — это люди, которые при любом тревожном симптоме отказываются думать про онкологию. Вторая группа — это люди, которые при обнаружении любого прыщика, любой родинки и любого ноющего ощущения в боку сначала идут в интернет. Они ставят себе диагноз «рак», а потом приходят на приём с пачкой распечаток и требуют немедленно направить их к онкологу. Так вот, сегодня я расскажу вам, когда действительно надо насторожиться, а когда можно спокойно жить дальше.

В зале зашевелились, приготовились слушать.

— Начнём со статистики, — продолжил я. — По данным Минздрава России, в нашей стране ежегодно выявляется около шестисот тысяч случаев злокачественных новообразований. Если рак выявлен на первой стадии, пятилетняя выживаемость составляет от восьмидесяти до девяноста пяти процентов. Если на второй, то от шестидесяти до восьмидесяти. На третьей уже падает до тридцати-пятидесяти. А на четвёртой, когда есть отдалённые метастазы, пятилетняя выживаемость, к сожалению, редко превышает пятнадцать процентов. Сформулирую попроще. Чем раньше выявлен рак, тем выше шансы на полное излечение. И вот ради этого раннего выявления и существует понятие онконастороженности.

Я сделал паузу, отпил воды. Заметил, как в конференц-зал зашёл Кречетов и расположился в последнем ряду. Он перехватил мой взгляд и коротко кивнул мне. Надо же, действительно пришёл. И так незаметно, остальные даже внимания не обратили.

— Всемирная организация здравоохранения ещё в семидесятых годах сформулировала «семь сигналов тревоги», — сказал я. — Это семь симптомов, при появлении которых человек обязательно должен показаться врачу. Итак, сигнал первый — это беспричинная потеря веса. То есть потеря веса на пять и более килограмм за период до полугода без специальных усилий с вашей стороны. Это важно, если вы сели на диету, начали бегать по утрам и за три месяца сбросили семь килограммов, это ваша заслуга. Если же вы живёте как обычно и вдруг теряете шесть килограммов — это повод обязательно прийти на приём ко врачу. Беспричинное похудание — это один из самых ранних, и при этом самых игнорируемых симптомов целого ряда онкологических заболеваний.