Книга Бывает и хуже? Том 6, страница 39 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Увидев меня, она тут же поднялась из-за стола и приветливо улыбнулась.

— Александр Александрович Агапов? — спросила она приятным голосом. — Владимир Фёдорович предупредил меня. Очень рада познакомиться. Я Ирина Владимировна Шумакова, заведующая инфекционным отделением.

— Очень приятно, — я не сдержал ответной улыбки. — Извините, что поздно так. Понимаю, что рабочий день уже закончился, но мне нужно побеседовать с пациенткой, уточнить некоторые детали для противоэпидемических мероприятий.

— Да всё в порядке, — заверила Ирина Владимировна. — Идёмте, я провожу вас в бокс. Состояние у пациентки тяжёлое, но стабильное. Высокая температура держится, кашель сильный, сыпь по всему телу. Классическая клиника кори с осложнениями. Мы делаем всё возможное, но болезнь у взрослых протекает тяжело.

Мы вышли из кабинета и пошли по длинному коридору. Ирина Владимировна шла уверенно, явно хорошо знала каждый уголок своего отделения. По пути она рассказывала о пациентке, о лечении, которое проводится, о прогнозах.

И тут навстречу нам резко выскочила медсестра.

— Ирина Владимировна! — выпалила она. — Пациентке с корью, Лимоновой, стало хуже!

— Что случилось? — тут же спросил я.

— Температура подскочила до сорока двух, — ответила медсестра. — Пациентка в бреду, начались судороги! Дыхание затруднённое, сатурация падает! Я не знаю, что делать!

Это симптомы начала осложнений. Критическое состояние, в котором счёт идёт на минуты.

— К ней, срочно, — распорядилась Шумкова. — Агапов, за мной! Будете помогать!

Надо спешить, пока не стало поздно!

Мы с Ириной Владимировной поспешили в бокс к пациентке. Женщина лежала на больничной койке, её тело билось в судорогах, руки и ноги дёргались в конвульсивных движениях. Температура явно зашкаливала, волосы слиплись от проступившего пота.

— Оксана! Оксана Александровна, — обратилась к ней Шумакова. — Вы меня слышите?

Женщина не реагировала. Ирина Владимировна принялась считать её пульс.

— Сто двадцать в минуту, — объявила она. — Температура сорок два, сатурация падает. Коревой энцефалит.

Она говорила и одновременно продолжала осмотр. Настоящий профессионал своего дела. Движения чёткие и отточенные, всё по протоколу.

Я уже подтвердил диагноз и праной. У Лимоновой развилось одно из самых опасных осложнений кори. Воспаление головного мозга. Отсюда и судороги, и нарушение сознания.

— Нужно срочно снизить температуру, дать противосудорожные, ввести диуретики для снятия отёка мозга, — продолжала Ирина Владимировна.

Она развернулась к медсестре, которая стояла у двери. И спешно продолжила отдавать распоряжения:

— Литическую смесь, внутривенно! Диазепам пять миллиграмм для купирования судорог! Маннитол для снижения внутричерепного давления! Давай, быстро!

Медсестра кинулась к шкафу с лекарствами. Шумакова продолжала работать, установила кислородную маску на лицо Оксаны, проверила венозный катетер, приготовилась вводить препараты.

Я же был на подхвате и одновременно активировал прану. Вирус кори распространился по всему телу Оксаны, но основные потоки шли как раз в головной мозг. Воспалённые оболочки мозга, отёк тканей, повышенное внутричерепное давление, нарушение кровообращения. Нейроны уже начали отмирать. Если не вмешаться — женщина может умереть.