Книга Бывает и хуже? Том 4, страница 69 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Это оказался высокий седой мужчина лет шестидесяти, с белоснежной под стать волосам и халату улыбкой. Медсестру ему пока что тоже не дали, так что он сидел один.

— Добрый день, — поздоровался я. — Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт. Решил познакомиться.

— Молодые кадры, всегда рад знакомству, — заявил он, вставая из-за стола. — Игорь Станиславович Григорьев, рад познакомиться.

Он протянул мне руку, я её пожал.

— Рад знакомству, — кивнул я.

— Садитесь, садитесь, — замахал руками Игорь Станиславович. — Я только сегодня вышел, обживаюсь ещё. Кабинет мой за тридцать лет сильно изменился, конечно! Хотя оборудование по сравнению с московским оставляет желать лучшего. Сегодня вручную серную пробку вымывал сам, не делал этого лет десять!

Ну, с этим не поспоришь. Меня ещё всё волновал вопрос, что теперь делать с нашим переездом. Если больница в аварийном состоянии. А нового здания нет. Но пока что этот вопрос, видимо, был не решён. Хотя история Карины об обрушившемся потолке доверие не вызывала.

— Как вам первый день у нас? — спросил я.

— Да всё отлично, уже было несколько человек, — ответил Игорь Станиславович. — Банальные случаи, фарингиты, отиты. Одна женщина с интересной жалобой была, щелчки в голове слышала.

Я кивнул. Эту пациентку к ЛОРу отправил я лично. Сам я диагноз определил, но по правилам лечить его должен был как раз отоларинголог.

— Так евстахиит проявляется, воспаление евстахиевой трубы, — тем временем поучительно продолжил Григорьев. — Труба отекла, вот и щелчки возникают. Я назначил ей сосудосуживающие в нос и антигистаминное.

— Понятно, — кивнул я.

ЛОР откинулся на спинку стула.

— Знаете, у вас терапевты вообще слишком много на себя берут, — внезапно заявил он. — Вот эта женщина же явно с лор-патологией. Зачем её регистратура вообще к вам отправила, если вышел я на работу? Хорошо, что вы догадались отправить ко мне.

— Так по протоколу, — заявил я. — Терапевт — это первичное звено. Мы осматриваем, опрашиваем и решаем, куда пациенту идти дальше.

Игорь Станиславович махнул рукой.

— Формально так, — хмыкнул он. — Но по факту, вы в лор-патологиях же не разбираетесь, так зачем тратить время пациента? Если есть врач моего уровня.

Всё-таки этот новый лор мне совершенно не нравится. Сколько в нём самомнения?

— Я достаточно разбираюсь в лор-патологиях, — возразил я. — Евстахиит я и сам диагностировал. Но по правилам отправил пациентку к вам.

— Молодой вы, амбициозный, — махнул рукой Григорьев. — Но мои тридцать лет опыта в Москве стоят гораздо большего. Я видел всё. Так что мой вам совет, даже не затрудняйтесь с попытками поставить диагноз — просто отправляйте ко мне.

Я решительно встал со стула.

— Спасибо за совет, но я буду действовать так, как считаю нужным, — заявил я. — Осмотр, предварительный диагноз, затем, если надо, к вам.

Слишком уж он самодовольный, не нравятся мне такие.

— Что ж, посмотрим, сколько ошибок в предварительных диагнозах вы совершите, — хмыкнул Игорь Станиславович.

— Думаю, ни одной, — отрезал я. — Мне пора.

И вышел из кабинета. Не знаю, что вообще Ирина Петровна нашла в этом напыщенном индюке.

Вернулся в свой кабинет, занялся заполнением осмотров, инвалидностей и прочего.

— Новости есть про Власова и всю ситуацию? — в перерыве спросил я у Лены.