Книга Бывает и хуже? Том 3, страница 112 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Как вы со мной говорите? — фыркнула она. — Без этих анализов я не могу работать. Если пациент хочет вылечиться — пусть сдаёт. Мне всё равно как, это проблема пациента.

Ох, как тяжко разговор-то идёт.

— Екатерина Кирилловна, я отправлял пациента с анализами, — сказал я. — Общий анализ крови, коагулограмма, тромбоциты по Фонио, Д-димер. Всё, что можно сделать у нас. Этого достаточно для первичной диагностики.

— Недостаточно, — отрезала Черкашина.

— Достаточно, — холодно ответил я. — Вы гематолог. Вы должны осмотреть пациента, оценить имеющиеся анализы, собрать анамнез. Поставить предварительный диагноз. И только потом, если нужно, назначить прицельные дополнительные исследования. А не присылать список из всех анализов, которые вы только вспомнили.

Черкашина закатила накрашенные глаза.

— Я гематолог с двадцатилетним стажем, — она сделала голос ещё более надменным, хотя мне это казалось невозможным. — И не позволю терапевту из районной поликлиники учить меня, как работать. Вы даже не узкий специалист, а работаете непонятно кем в деревне вашей.

Вот оно что. Она в принципе не любит терапевтов. А уж терапевтов из маленьких городков, видимо, вообще не переваривает.

Что ж, проверим её знания.

— Зачем пациенту с тромбоцитопенией проверять волчаночный антикоагулянт? — поинтересовался я. — Это маркер антифосфолипидного синдрома. А АФС проявляется тромбозами, а не тромбоцитопенией. Зачем тогда этот анализ?

Вопрос явно застал её врасплох. Неужели она думала, что я не знаю, что такое АФС?

— Дифференциальная диагностика, — тон по-прежнему высокомерный, но градус чуть снизился.

— Дифференциальная диагностика чего? — я же так просто не отстану. — У пациента тромбоцитопения. Это означает, что у него низкие тромбоциты. Ему нужно исключить причины: апластическую анемию, лейкоз, ИТП, вторичные тромбоцитопении. Для этого достаточно общего анализа крови с мазком, коагулограммы, возможно, миелограммы. Зачем весь этот список?

Она растерялась. Это было заметно, хоть Екатерина Кирилловна и пыталась скрыть это всеми своими силами.

— Я перестраховываюсь, — заявила она. — Лучше назначить лишнее, чем пропустить что-то важное.

— Это не перестраховка, — жёстко отозвался я. — Это профессиональная некомпетентность. Вы назначаете анализы без показаний. Заставляете пациентов тратить деньги впустую. Фактически отказываетесь от работы, перекладывая её на лаборатории. Это нарушение.

Черкашина вскочила с кресла.

— Я не намерена выслушивать от вас подобные обвинения! — заявила она. — Немедленно покиньте мой кабинет!

— Я отправлю к вам ещё несколько пациентов, — проигнорировав её выпад, заявил я. — И если я получу такие же выписки — то говорить буду уже с вашим главным врачом. Ваша поликлиника обязана принимать пациентов с Саратовской области. И если вы не будете этого делать — вы не выполняете ваши прямые обязанности. И да, сами вы тоже считаетесь районным гематологом, хоть и сидите в Саратове. Не забывайте про это.

— Вы… Я… — она наконец потеряла свой надменный тон. И не знала, что ответить.

Уверен: от злости она ещё и покраснела, но этого под слоем макияжа не видно.

— Я вас предупредил, — ждать её ответа не стал. — Всего доброго.

Развернулся и покинул кабинет Черкашиной. Что ж, посмотрим, будет ли эффект от нашего разговора. Если нет — пойду говорить с главврачом, опыт общения с ними у меня огромный.