Книга Бывает и хуже? Том 3, страница 111 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Причём в моей прошлой жизни самоисцеление тоже было очень сильным. Другие целители всегда этому поражались: им, чтобы лечить себя, надо было тратить колоссальное количество сил. У меня таких проблем не возникало.

Даже на первой ступени я не знал никаких болезней.

— Может, спонтанная ремиссия? — предположила тем временем Анастасия Григорьевна. — Базисную терапию в любом случае назначу. Астма — это коварная болезнь.

Она вернулась за стол, начала писать.

— Будесонид сто микрограмм и Сальбутамол по требованию, — написала она в осмотре.

Я уже заказал себе эти препараты, но выписка мне всё равно была нужна. Хотя теперь выходит, что сами препараты и не нужны. Но ничего, я найду, кому их отдать.

А вот к пульмонологу можно больше и не ходить. В течение ещё одного месяца моё самоисцеление полностью справится с бронхиальной астмой — и минус ещё одна проблема Сани. Останется только продолжать худеть и жить здоровым образом жизни.

— Спасибо, — улыбнулся я Анастасии Григорьевне. — Всего доброго.

Ну всё, мой собственный визит к врачу окончен. И думаю, больше таковых не будет. А жаль, интересный опыт.

Так, теперь моё дело номер два. Нужно найти Черкашину и поговорить насчёт её назначений.

Я поплутал по поликлинике и вскоре нашёл её кабинет. Черкашина Екатерина Кирилловна, значит. Что ж, пора поговорить.

Постучался, вошёл. В кабинете была только одна женщина, внешний вид которой… был довольно-таки необычным.

Волосы торчали мелкими кудрями во все стороны, делая её голову похожей на громадный шар. Лицо было жёлтым от косметики, глаза обведены синим, а губы накрашены настолько сильно, что казались раза в два больше нормы.

К тому же сразу внимание на себя обратили и ногти. Сантиметра по три, наверное. Она ими может вместо вилки еду себе накалывать, острые такие. Ярко-красного цвета.

Интересно, а с таким ногтями попу удобно подтирать? Так, не о том думаю. Это Черкашина или её медсестра?

Впрочем, бейдж на груди у этого милого создания сообщил мне, что всё-таки Черкашина. Она подняла на меня холодный взгляд. Ух, с таким макияжем это даже жутко.

— Вы по записи? — надменным тоном спросила она.

— Нет, — я закрыл за собой дверь. — Я врач-терапевт из Аткарской районной поликлиники. Агапов Александр Александрович. Пришёл обсудить один вопрос по поводу пациента.

Черкашина недовольно поджала свои гигантские губы. Почему они такие надутые? Мне кажется, если она лицом на асфальт случайно упадёт — они её назад подкинут.

— Я вообще-то на приёме, — объявила она. — Хотите что-то обсудить — записывайтесь через регистратуру, кем бы вы ни были.

— Я у вас ни одного пациента что-то не заметил, — усмехнулся я. — Тем более что много времени я не займу. Речь идёт о Дергаче. Я направлял его к вам с тромбоцитопенией. И вы вернули его назад без диагноза.

Черкашина скрестила руки на груди. Ногти цокнули друг об друга.

— Не помню, про кого вы говорите, но я не ставлю диагнозы без полного обследования, — заявила она.

Я достал из кармана копию выписки Дергача.

— Волчаночный антикоагулянт, фактор Виллебранда, антитела к кардиолипину IgG и IgM, антитела к бета-2-гликопротеину, антитромбин III, протеин C, протеин S, гомоцистеин, агрегация тромбоцитов с АДФ, коллагеном, Ристомицином, — перечислил я. — Такие анализы не делают у нас в поликлинике. Более того, даже в лаборатории Инвитро в Саратове делают не всё и за очень большие деньги. Вы понимаете, что творите?