Книга Бывает и хуже? Том 1, страница 66 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Уже привычно прошёл в свой кабинет, снял куртку и надел халат. Включил компьютер, открыл МИС.

Так, вот список людей на сегодня. Карточки я уже забрал из регистратуры по пути сюда. Интересно, по комиссиям сегодня кто-то будет?

Немного поразбирался с текущими делами, и начался приём. Первыми ко мне в кабинет зашли мужчина и женщина. Дама лет пятидесяти. Полная, энергичная, с решительным выражением лица. За ней как тень робко семенил мужчина. Худой, почти полная противоположность. Видимо, муж.

— Здравствуйте, доктор, — поздоровалась женщина. — Я Удальцова Лариса Петровна. А он Удальцов Пётр Иванович, на приём к вам записан.

Я нашёл карту Петра Ивановича, положил к себе.

— А вы? — уточнил я.

— А я с ним, — заявила женщина. — Петя без меня не может. Петя, сядь уже!

Мужчина неловко уселся на кушетку, опустив голову. Что ж, такого у меня ещё не было. Но по идее, если он не возражает, то жена может остаться при осмотре.

— Так, доктор, — деловито начала Лариса Петровна. — У Пети живот болит. Справа, вот здесь, — она показала на собственный бок, чуть ниже рёбер. — Сначала я думала, что он наелся ерунды какой. Он любитель это делать по ночам. Но не проходит. И глаза пожелтели.

Я уже отметил про себя, что у Петра Ивановича кожа и глаза имели желтушный оттенок.

— Что именно беспокоит? — обратился я к нему.

Лариса Петровна не дала ему и звука издать.

— Ну доктор, говорю же, живот, — ответила она. — Да, и моча тёмной стала.

— Лариса Петровна, мне нужно поговорить с пациентом, — мягко сказал я. — Так я лучше пойму ситуацию.

Она кивнула ему, позволяя начать говорить.

— Ну… — он замялся. — Живот болит. Уже дней семь… Наверное.

— Температура была? — уточнил я.

Пётр Иванович нерешительно посмотрел на жену. Как ребёнок маленький!

— Была, — тут же ответила она. — Позавчера до тридцати восьми поднималась.

Понятно, без жены тут и не разобраться.

— Тошнота, рвота? — спросил я.

— Ну… вроде… — он опять взглянул на супругу.

— Есть тошнота! — подтвердила Лариса Петровна. — Он вчера за столом сидел, я котлеты пожарила, а он поморщился. Не хочу, мол. А вообще, он мои котлеты-то за милую душу ест!

— Понятно, — я сделал себе все необходимые пометки. — Так, Пётр Иванович, раздевайтесь по пояс и на кушетку.

Он послушно встал и принялся расстёгивать рубашку. Лариса Петровна тут же засуетилась рядом.

— Пуговицы снова не в те петли застегнул, — буркнула она. — Что ж такое-то!

Пётр Иванович виновато молчал. Наконец его раздели, и он лёг на кушетку.

Живот мягкий, болезненный в правом подреберье. Печень увеличена. Симптом Ортнера положительный, при постукивании по правой рёберной дуге пациент морщится. Симптом Мерфи тоже положительный, при глубоком вдохе и надавливании на правое подреберье усиливается боль.

Закончив с осмотром, я вымыл руки в раковине в углу кабинета и вернулся за стол. Лариса Петровна уже прыгала вокруг мужа, застёгивая ему рубашку.

— Пётр Иванович, это похоже на желчнокаменную болезнь, — объявил я. — Острый холецистит. Вам нужно сделать срочно УЗИ брюшной полости, я напишу направление. И идти к хирургу.

— Как к хирургу? — ахнула его жена. — Оперировать будут?

— Если подтвердится — да, — кивнул я. — Без этого никак.

— Ой, Петя, — женщина всплеснула руками. — «Само пройдёт», да? Я же говорила, к доктору надо! Ну Петя!