Книга Друид. Пламя и кровь, страница 111 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Маны было мало. За ночь каналы восстановились едва-едва, самый минимум. Но на это должно хватить.

Я положил ладонь на стену и мысленно позвал.

Сперва раздался тихий треск. Потом – скрип, глухой и медленный. Стена дрогнула под моей рукой. Архип отшатнулся, уставившись на потолок широко раскрытыми глазами.

Из щели в перекрытии проклюнулся корень – тонкий, белёсый. За ним второй, третий. Они двигались неторопливо, но целенаправленно, заполняя трещины, оплетая расшатанные балки, стягивая разошедшиеся доски.

Кора наползала на сырую древесину, как живой бинт на рану. Ветвь, толстая и гладкая, прошла вдоль потолка и развернулась естественным орнаментом – не уродливым наростом, а чем-то, что словно всегда здесь было.

Через минуту всё закончилось. Течь прекратилась. Потолок был залатан – не досками и гвоздями, а живым деревом, которое теперь стало частью дома.

Мана просела ощутимо. Я почувствовал знакомую пустоту в каналах, головокружение, тяжесть в ногах. Но ничего критичного – к утру восстановлюсь.

Архип стоял с отвисшей челюстью.

— Мать честная… – выдохнул он. – Всеволод Сергеевич, оно… оно же живое?

— Живое, – подтвердил я. – И будет жить, пока стоит дом. Считай, что ясень стал частью перекрытия. Прочнее любой черепицы.

— Ну и дела… – Архип потрогал одну из ветвей – осторожно, кончиками пальцев, как трогают горячее.

Я оставил его разглядывать потолок и спустился вниз.

Вышел во двор и нашёл Виктора у конюшни. Одноглазый охотник чистил свой карабин. Единственный глаз поднялся на меня и опустился обратно к затвору.

— Как день, Виктор? – спросил я, ожидая услышать новости о сегодняшней вылазке.

— Тихо, Всеволод Сергеевич, – ответил он, не прерывая работы. – Спокойно. Обход прошёл чисто, следов аномальных существ нет.

— Это хорошо.

— Зверьё, правда, чудит. Кабаны с утра ушли от западной опушки. Все разом, вглубь леса. И птицы на границе с шатуновскими землями молчат. Ни сорок, ни соек. Тихо там.

— Возможно, чувствуют изменение энергетического фона. Теперь там есть защита от аномалии.

— Возможно, – Виктор кивнул.

— Или же там рядом поселился кто-то по вашей части, – продолжил я.

— А вот это мы уже завтра проверим. Может, удастся отыскать какие-то следы.

Мы ещё немного поговорили, после чего я поднялся и пошёл к себе в кабинет.

Сел за стол, разложил бумаги. За последнее время пришло немало писем, которые следовало разобрать. Очень жаль, что здесь нет интернета и мне придётся писать ответы на всё самостоятельно – красивым каллиграфическим почерком.

Вдруг в окно ударилось что-то маленькое и твёрдое.

Скрип.

Я открыл окно. Фамильяр Ярины влетел в кабинет, как деревянная пуля. Ничего общего с тем неуклюжим, забавным существом, которое вчера прыгало с руки на руку, путаясь в собственных лапках.

Сейчас Скрип метался по столу, сшибая бумаги, скрипел отчаянно, дёргал меня за рукав, щёлкал клювом в сторону окна.

— Тихо, – я подставил ладонь, и Скрип замер на ней, дрожа всем телом. Его жёлтые глаза горели тревогой.

Я сосредоточился. Скрип не мог говорить словами, как и лес. Но он нёс в себе образ – вложенный Яриной, усиленный её магией. Фамильяр передавал то, что видел, напрямую, минуя слова.

Граница. Дальняя, со стороны земель Шатунова. Подлесок – сломанный, вытоптанный, будто по нему прошло стадо. Тёмные силуэты между деревьев – крупные, неправильные, двигающиеся рывками. Много. Целая стая ломится через чащу. Тяжёлые шаги, треск веток, глухой рык.