Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 83 – Александра Ермакова

Андрей! Тварь!.. Уже почти вхожу в комнату к Зепару, как на кухне слышу шорох. Бегу назад — врываюсь… Андрей сидит за столом, пьет чай.

— Еда в холодильнике! — бросает просто. — Чайник горячий.

— Верни телефон, — твердо выделяю каждое слово.

— Ожила, готова любовникам звонить?

— У меня нет… — взрываюсь и тотчас умолкаю. Несколько секунд прихожу в себя. Почти визжу: — Да!

— Придется воздержаться! — лживо сочувствует Андрей. — Вдруг, кто-то из них тебя пытается убить.

Ты!

Крик души остается при мне. Импульсивный, невыдержанный, злобный. Что со мной? Я не хочу проблем. Никому. Хочу забвения и тишины. Неровно дышу, закрываю глаза. Вспоминаю угрозы. Боль утраты. Краснею от стыда и безысходности. Не имею права вести себя подобным образом — Андрей не виноват, что у меня ломка.

И без того с видимым отвращением заставляет себя возиться со мной. Ему явно не до меня и моих «тараканов», но не бросает. Правда, его методы — грубость, цинизм, с легкостью уничтожают то, что возрождают настолько трудно. От этого еще обиднее и горше. Беспомощно сажусь напротив, заламываю руки:

— Я для тебя обуза, — после долгой заминки решаюсь на щекотливый разговор. Ловлю пристальный взгляд Андрея. — Понимаю, — как можно мягче продолжаю, — держит контракт, обязательства перед Никитиным. Так подскажи, как расторгнуть?

— Никак, — Зепар резко отодвигает чашку на середину стола.

— Твое слово Александру на чем основывается? — вкрадчиво допытываюсь. — Чем подкреплено? Все же можно аннулировать. Только скажи, — почти молю, ведь готова пасть на колени.

— Всех тонкостей тебе не понять. Выкинь из головы мысль избавиться от меня таким путем.

— Не понимаю, — скулю жалобно.

— И не надо, — Андрей встает.

Хватаюсь за него, ища спасения:

— Проси, что хочешь, только уйди… — шепчу как заклинание.

— Я так тебе противен? — подозрительно щурится Зепар. Отворачиваюсь, шумно дышу. Сказать правду не смогу — труслива, да и признаться мерзавцу, недавно показавшему, что он — бог и всевластен над моим телом, как-то стыдно. Черт! Скрывать долго тоже вряд ли получится — сердце бьется мощнее, разумные слова исчезают. На языке вертится только глупость. Верно говорят: влюбленные тупеют. Рядом с Андреем ощущаю себя безмозглой коровой, пытающейся на коньках по льду кататься. Соврать? Лучший выход… Несмело гляжу — Зепар ждет ответа. Растерян, хмур.

— Да, — предательски дрожит голос. — Как вспомню… — осекаюсь — жар приливает к щекам, но упорно заставляю себя продолжать: — тошнит. Прости, с другими проще, — кривлюсь, нервно мотаю головой. Настолько скверно лгать еще не приходилось!

Андрей темнее грозовой тучи. Скулы натягивают кожу, крылья ноздрей грозно трепещут:

— Александр меня сменит… ненадолго, — цедит сквозь зубы, в недобрых демонических глазах читаю приговор. — У меня дела, но я вернусь, — безжалостен надзиратель.

Больше не говоря ни слова, моет чашку и выходит из кухни.

Боюсь выдохнуть, по сердцу точно ножом медленно проводят. Таблетки, маньяк, боль — все отступает. Я наедине с горькой правдой. Мне ненавистна даже мысль, что останусь без мучителя-Андрея! Каким образом он умудрился меня настолько привязать к себе? Невидимыми, крепкими, неощутимыми путами. Я попала в рабскую зависимость! Кто Зепар такой, что б я желала все время быть с ним? Пусть издевается, сердится, игнорирует… лишь бы был рядом! Черт! Это даже не привязанность — болезненная подчиненность.