Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
— Это не так… — Плети, — перебиваю грубо, — крюки, ножи, распорки… Это не наше — не впадай в крайности. Вит, по сравнению с твоими нынешними распущенными вольностями, у нас были невинные шалости. И они будут в наших отношениях, как бы ни умоляла их не применять. Люблю власть и подчинение. Сжигающую похоть, секс на грани боли и бесконечного удовольствия. — Не в силах сдерживаться вонзаюсь в мягкие губы со всей животной страстью. Плевать, что не ощущаю трепета тела госпожи, биения страждущего сердца. Я должен прикасаться, целовать. Ивакина усмиряется, обвивает руками за шею. Ликую негласной победе: — Видишь, — заставляю себя оторваться. Мы уже полностью охвачены огнем, но он не обжигает, лишь глазам неприятно от пляшущего красно-оранжевого блеска, назойливой игры цветов. — Мне мало быть рядом с тобой здесь — в нигде! Я должен чувствовать тебя физически. Хочу сливаться в единое целое, получать плотское удовлетворение. Без этого… Ивакина, мы испепелим к чертовой матери межпространство, со всеми его обитателями. Изуродованная неумолимым огнем Витка нехотя кивает. Волос и части лица уже нет, одна сторона полыхает сильнее, — мне все равно, даже такая она мне нужна. В единственном глазе читаю растерянность, смирение, принятие жестокой действительности. Обуглившейся ладонью проводит по моему лицу. Рука моментально растекается янтарными каплями, но и я ничего не могу поделать — тоже большей частью догораю. Ивакина впивается в меня последним поцелуем. Закрываю глаза, представляя нас в жизни, но лишь слышу потрескивание огня и приглушенный хруст… Слава богу, хоть паленой плотью не воняет, а то бы уж вырвало. Накатывает новое ощущение. Свежесть… Распахиваю глаза. Моя оболочка цела — только теперь я в черных кроссовках, джинсах и серой футболке. Непонимающе оглядываюсь. Опять лес! И я один!.. Твою мать! На миг теряюсь. Думал, убедил. Витка смирилась, и мы возвращаемся на Землю. Ошибся? Похоже… Эта женщина сводит с ума! — Ивакина! — подняв голову, рычу с угрозой — эхо несется вверх и умолкает, рассеиваясь в нигде: — Чего тебе еще надо?.. * * * Взъерошиваю волосы, замечаю возле одного дерева в высокой траве что-то белеющее. Несмело приседаю, раздвигаю кусты — груда костей и крупный череп. Очень похож на конский. Встаю в полный рост. Задумавшись, тру подбородок. Чтобы это могло значить?.. — Ты говорил «небольшая скрижаль», — раздается вкрадчивый голос Витки. Резко оборачиваюсь. Прислонившись к соседнему дубу, стоит Ивакина: — Откуда знаешь ее размер? Растерянно встряхиваю головой и нехотя выдавливаю после небольшой паузы: — Ты меня врасплох поймала, — ступаю ближе. Обнять Витку не решаюсь — еще разозлится и опять исчезнет. К тому же наткнувшись на взгляд — суровый, пронизывающий, ожидающий, — совсем мешкаю: — Я так говорил? — осторожничаю. — Да! — ничуть не смягчается Ивакина. Врать? Не стоит… Рассказать же всю правду — Витка может возненавидеть еще больше, но у меня нет выхода. Лучше рискнуть. — Знаю, — начинаю нехотя и прокашливаюсь — голос чуть охрип. — Потому что видел ее. Ивакина подозрительно щурится: — Когда? — звучит опасливо. — Обещай выслушать рассказ полностью, — спешу увериться, что Ивакина не исчезнет до конца исповеди. — Не могу, — невозмутимо отзывается она. — Не отвечаю за свои поступки! Обострение истерической натуры случилось. Но в этом мире мне проще. Захотела — поменяла обстановку. Это очень удобно, особенно, когда пугают, обижают или… навязчиво требует вернуться, при этом говоря: ты мне не нужна! |