Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 193 – Александра Ермакова

— Милая женщина, — нарушаю молчание в машине. Андрей игнорирует. — Спасибо, что не позволяете моей квартире зарасти грязью. — Зепар все также невозмутим. — У Иоллы аура как у Никитина, — решаюсь на признание. Андрей коротко глядит, но интерес в глазах быстро проходит. — Она знакома с Александром?

— Иолла та, кто меня выхаживал вместе с Никитиным. С тех пор мы вместе.

— О, — протягиваю, хотя на языке, куда больше вопросов. — Не расскажешь, что с тобой произошло?

— Не сейчас…

— А когда?

— Когда будет время. Если будет, — добавляет тихо.

* * *

— Это тебе, — Андрей сухо вручает ту самую коробку и один из чехлов для верхней одежды, как только раскидываю все продукты по холодильнику и, уставши, оседаю на постель.

— Мне? — робко переспрашиваю — Андрей скрипит зубами. — Спасибо, — немного теряюсь, не в силах отвести зачарованный взгляд от черной орхидеи рядом с алым бантом. Даже не задумывалась, что «такие» бывают. Видела разные цветовые варианты, но черные?.. Как узнал, что орхидеи — мои любимые?.. — Она прекрасна, — забираю дрожащей рукой и вдыхаю аромат. Удивительно, пахнет как обычная. Живая… Откладываю на постель. Распаковываю подарок. Коробка со значком Коко-шанель. Приоткрываю крышку — туфли на высокой шпильке. Белые с крошечным серебристым значком — зеркальное отражение «С». Метаю взгляд на Андрея. Убираю коробку на постель, наверх кладу орхидею и вжикаю молнию чехла… Платье той же фирмы. Узкое, короткое, без лямок. Корсет бесподобно выложен корзинкой из черно-белых полос, юбка из-за продольных словно плиссированная.

— Что это? — вопрос тупой, ясно и дураку, но ничего другого не могу сказать.

— Платье! — звучит не менее умный ответ.

— Вижу! — встряхиваю головой, ища верные слова: — Зачем?

— Идем вместе в ресторан. Подумал, если оденешь его, мне будет приятно.

— Андрюш, — замираю, сердце колотится будто сумасшедшее, в горле ком. — Это так… мило.

— Как любимая плюшевая игрушка? — вскидывает в излом брови Зепар.

— Нет! — нервно смеюсь. — Подарки великолепны.

— Я тоже так подумал, когда увидел, — констатирует с непроницаемым лицом Андрей. — Ты в них очень подойдешь к моему костюму.

— Что? — гневно уставляюсь на Зепара. Махом застегиваю молнию и уже готовлюсь отхлестать мерзавца, чем ни попадя.

— Шучу, Ивакина! — Андрей расстроено качает головой и покидает комнату, оставляя меня в растерянности.

Некоторое время прихожу в себя. Принимаю душ. Волосы, чтобы не мешались, закалываю высоко — прическу сделаю после того, как надену платье. Спешу в комнату. Натягиваю кружевной белоснежный лиф без лямок, трусики. Аккуратно натягиваю чулки…

— Витка, — стремительно входит Зепар и на несколько секунд замирает. Насыщенная зелень глаз меняется на нефтяную бездонность и обратно в зелень только теперь болотную. — Хотел узнать что-то… — осекается, прищуривается, все еще не сводя с меня откровенного взгляда.

Стыдливо натягиваю покрывало до подбородка:

— И?.. — озадачиваюсь несмело.

— Уже не помню, что… — холодеет Андрей, застегивая рукава, но продолжая стоять. В начищенных до блеска туфлях, в черных брюках и белоснежной сорочке. Через плечо перекинут галстук: — Но что-то важное… — мрачнеет, вытягивает губы трубочкой, поджимает в узкую полосу.

— Догадываюсь, — робко встаю и подхожу. — Галстук завязать?