Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 147 – Александра Ермакова

Чуть не скулю — непроизвольно выгибаюсь, будто к рукам умелого любовника, требуя еще внимания.

Оно приходит… Меня ласкают — не знаю кто, не знаю, что… Чувствую интимную нежность на плечах. Скольжение вниз… Ползет на грудь — сжимает. Стискиваю зубы, чтобы не вскрикнуть. Легко играет с сосками, набухшими до боли. Теперь уже не сдерживаю стона. Вновь прогибаюсь, все также придерживаясь двери. Истязание возобновляется на бедрах. Ласки грубеют.

Я словно в невидимых, почти не ощутимых, ледяных руках. Горю… Меня трясет. Что делаю?!. Но сопротивляться нет сил, пускаю между ног. Дрожу, от слабости едва стою. Все! Теперь точно пропадаю, окончательно сдаюсь на милость эротической фантазии. Изнываю от желания, внизу до боли сводит. Я готова на стену броситься — ведь отдача неполная. Не хватает жара, дерзких реальных прикосновений, первобытных объятий, неистовых поцелуев…

Его внутри…

С губ срывается мучительный сон в пустоту. Все сладкие ощущения пропадают! Я одна… Мне холодно, тоскливо, гадко.

Непонимающе оглядываюсь. Моя спальня. Я все еще у двери. От расстройства, стыда, унижения, вот-вот разревусь. Обхватываю себя руками за плечи и обессилено сползаю на пол. Совсем чокнулась!..

Некоторое время смотрю в никуда. С запозданием замечаю тень в углу. Она колышется, ползет к балкону, у проема замирает, словно понимает, что на нее смотрят.

Глюк? Мерещится от перевозбуждения?

Ужас! От страха даже волосы шевелятся на голове. Боязливо поднимаюсь, отвести глаз от тени не могу — я в неописуемом ужасе, сейчас сорвусь на визг. Неверными ногами ступаю в сторону, нащупываю ручку, тяну…

Тень юркает на балкон и рассеивается. Едва не теряя сознание, выскакиваю за дверь. Запинаясь, бегу по коридору, но застываю на пороге спальни Андрея, так и не закричав.

Дверь нараспашку… В уличном холодном свете комната хорошо освещена. Зепар полуобнажен, лишь в джинсах. Величественно восседает на кресле у приоткрытого окна, руки на подлокотниках. Рядом столик. На нем ведро со льдом и бутылкой. Бокал один и то в руках Андрея. Он его с королевской неспешностью пригубляет. Глаз с меня не сводит. Хищный блеск бездонных омутов вгоняет в ступор, завораживает.

«Ко мне!» — звучит приказом в голове. Дыхание подводит, хочу возмутиться, но не получается. Как послушная раба ступаю ближе. Боже! Что со мной? Кто отдает распоряжение, если губы Зепара неподвижны, а в комнате висит молчание.

«Ближе!» — звучит грубовато. Ноги против воли слушают господина.

«Еще!» Оказываюсь посередине комнаты — почти не дышу, подрагиваю от холода, страха, ожидания.

— Долго, — наконец прерывает молчание Андрей и, осушив бокал, ставит на столик.

— Я не потому пришла! Там у меня… — нахожу силы ответить, но осознаю, что не знаю, о чем хочу сказать. — Там… — указываю на выход. Осекаюсь, беспомощно моргаю.

— Танцуй! — Зепар не смотрит на меня — аккуратно наливает игристое в бокал.

Некоторое время гадаю: шутит или нет. Собираюсь с мыслями, но, наткнувшись на пристальный взгляд Андрея, потягивающего вино, опешив, выдавливаю:

— Издеваешься?

— Танцуй, — звучит с угрозой хлестко.

— Не буду, — не понимаю, откуда прыть, но разворачиваюсь и снова застываю как вкопанная — дверь уже закрыта! Когда и кто успел затворить?..

Мысль вновь испаряется — я в объятиях Зепара.