Онлайн книга «Бес с тобой»
|
Подарки были розданы, но словно проклятие запустилось, начались неприятности. Семейство начало беднеть. Дети умирали, драгоценности пропадали… а во время войны остатки коллекции, которую умудрились собрать родители Когана Исмаила Иосифовича, были разграблены. Теперь дед уже долгие горы пытается её вернуть. Рина естественно тоже. Она свято чтит семью и историю… Поэтому бережно хранит зарисовки драгоценностей, портреты семьи, где они были запечатлены хотя бы вскользь. Возможно, именно по этим причинам, информация оседает в мозгу. У меня не было за что цепляться. Не было семьи. Не было цели… Не было истории. Я в беспросветном плену. Не красоты — нежности. Не шика — увлеченности. Не бесшабашности — хрупкости. Не сексапильности, а душевной чистоты. — Дима, — из омута выдёргивает настороженный голос мелкой. Стопорит в нескольких секундах до моего потерянного контроля. Её лицо так близко. Глаза в глаза, ноздри трепещут, щеки пылают, дышу её нервным, судорожным дыханием. Обжигает, ласкает… Она настолько близко, что от цветочного запаха голова кругом. — Иди спать! — Злее, чем следует, грубее, чем допустимо, категоричней, чем достойна. Голос охрип и звучит с надломом. И шевельнуться не могу. Скорее вперёд — и в пропасть похоти, чем назад — и в пустоту одиночества. Арина смаргивает испуганно огромными глазищами и спешит ретироваться к себе в комнату. Замок щёлкает… Как разрядом по оголённым проводам. Арина Я трусиха! Какая же я трусиха!!! Боже… Сбежала. От него. Нет! От себя… Забираюсь на постель, утыкаюсь лицом в подушку, но сердце продолжает дико стучать. Меня до сих пор трясёт, а во рту горечь. Потому что горько. Горько, досадно… Дима хотел меня поцеловать! Хотел. Он был так близко… Прикладываю руки к щекам — горят. Пальцы скользят на губы… И губы горят. Потому что хотят ощутить поцелуй. Димы! Его поцелуй. Как тогда, когда я позволила лишнего, когда сама шагнула навстречу… А сейчас не посмела. Испугалась. Но он пригрозил, чтобы не смела. И я всеми силами себя удерживала. Да и вообще последнее время старалась поменьше на глаза ему попадаться. Одеваюсь только в брюки и кофты с длинным рукавом. Его контролю позавидовать можно. Порой сух, холоден, бывает недоволен. Его равнодушие ранит… А иной раз ловлю другой взгляд, полный голода, не невинный — взрослый. И тогда теряю себя. Как дурра, либо затыкаюсь, либо болтать начинаю. Но НИЧЕГО не спасает от пожара внутри. Я настолько заражена Димой, что скоро истлею. Вот и сейчас. Забыла напрочь, о чём говорила. Он как гипноз. Таращилась в его чёрные глаза и млела. Бестолочь слабохарактерная. Дура бесхребетная. Зачем голос подала? Испугалась? До икоты! Того, что могло случиться. Того, что опять бы его разгневала. Блин! Но как он смотрел. Как затаился. Сделай я хоть движение в его сторону, он бы поцеловал. Точно! Поцеловал бы… Но это ведь неправильно! Стоп! А почему? В моём возрасте девчонки уже спят с парнями давно. Почему нельзя украсть поцелуй мужчины? Мужчины, которого опасаюсь, но быть с которым куда безопасней. Мужчины — кто пугает, но притягивает. Мужчины, обжигающего холодом равнодушия и вместе с тем испепеляющего вниманием. Кто в состоянии раздавить словом и им же оживить. Заморозить взглядом, а следом так посмотреть, что вспыхиваю, как спичка от искры. Мужчины, кто обещает помочь, спасая бренное, но при этом неосознанно губя нетленное. Мужчины, кто ничего не требует, но лишает всего. Мужчины, держащего себя в руках, и этим, наравне с восхищением, раздражает. Кто заставляет замирать своим приходом, а уходя, лишает важной части себя, потому что каждый раз у меня обрывается внутри какая-то нить. Я боюсь, что уйдёт и больше… |