Книга Бес с тобой, страница 19 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

— Держать держала, — всхлипывает Аря, решая озвучить то, что и без того немой сценой меня оглушило, — но шитье не моё. — Заминка. — Совсем не моё! — категорично головой «неа».

— Так мне и не нужно крестиком или узором, — объясняю примитивность необходимого, — несколько стежков. Кривых, косых… Плевать, главное рану открытой не оставить!

Арина упрямо поджимает дрожащие губы, но кивает.

Далее следует размытая суета школьницы, у которой «неуд» по предмету, но она усердно пытается вытянуть хотя бы на «удовлетворительно».

Помогаю, как выходит, подсказываю, когда стопорит. При этом упорно напиваюсь, потому что трезвому такое пережить — просто невозможно.

Промываем рану… Иголка, нитка. Перед тем, как приступить к самому щекотливому, киваю на разделочный столик:

— Это телефон. Важный. Если вдруг… что со мной…

— Не надо о таком, — искажается ужасом лицо Арины.

— Да тихо ты, — мне тоже не сладко. — Но его можно набрать в крайнем случае. Только если я умер и говорю: «звони».

Недоумение девчонки усиливается.

Видно, шутки в таком состоянии не воспринимает, поэтому поясняю:

— В общем, если я уже околевшим трупом валяюсь, только тогда наберёшь. Тут подчистят, а тебя проинструктируют, что делать дальше. Усекла?

Арина зажато кивает.

— Вот и отлично! Приступай, — отваливаюсь на стол, глаза в светлый, но стремительно приближающийся потолок. И только девчонка склоняется, смотрю на неё. Сосредоточена, напугана, руки дрожат.

— Я не могу! — опять хнычет. — Я боюсь сделать больно!..

Обескураживающе!

— Мелкая, поверь, — цежу сквозь зубы, чуть приподнявшись на столе, — я и сейчас не особо шибко от наслаждения маюсь.

— Было бы хотя бы обезболивающее…

Вновь пленяю её руку. Арина испуганно уставляется с такой дикой надеждой, что откажусь от затеи — зло берёт:

— Нет ничего сложного! — мой голос отнюдь не мягкий и располагающий. Почти рык. Девчонка затравленно кивает, но не приступает. — Тыкаешь с одной стороны, — направляю хрупкую руку к ране. — Пронизываешь насквозь и тянешь до другого края раны. — Сопротивление ощущаю, но не нервное, скорее упрямость, поэтому немедля втыкаю иглу в кожу. — Подцепляешь, достаёшь с другой стороны! — сцепив зубы, проглатываю стон, несмотря на то, что уже порядком надрался: — А боль… Боль это не твоя проблема!

— Угу, — девчонка храбрости набирается, стяжку закрепляет.

— Говори, мелкая…

— Что? — вновь тормозит Аря.

— Говори! — настаиваю, сражаясь с приступами подкатывающего мрака и слабости. — Плевать что, говори. И не застывай, — побуждаю сделать ещё один стежок.

Девчонка утыкается носом в рану и начинает аккуратно тянуть нитку, связывая узелок. Опять втыкает иглу, чуть замешкав на старте.

— Твою ж!.. — рычу, смаргивая чёрные кляксы. — Говори, мелкая!!! Расскажи о себе и семье…

— Что рассказать? — сбивается с ритма Аря, по-детски наивно похлопав ресницами.

— Хочу знать всё. И плевать, что именно. Просто не позволяй мне вырубиться… твой голос… Не поверишь, но ты первая женщина, которую сам упрашиваю сделать мне больно.

Испуг и растерянность сменяются робкой улыбкой. Я приободряюсь:

— Так что всё, мелкая! Хочу знать о тебе всё!

В больших глазах разрастается облегчение и нежность. Залипаю, как идиот, рассматривая смену цвета — от насыщенной зелени к светлой, молодой и сочной.