Книга Бес с тобой, страница 16 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

Значит, попугали. Чуть переборщили, но попугали. Ничего, Аря запомнит урок на будущее. Переживёт. Ей ещё жить и жить!

Снимаю с себя куртку и накидываю на девчонку.

Она вздрагивает, словно током её шарахает.

— Всё уже, — злюсь непонятной реакции. Тянусь к мелкой, она начинает взбрыкивать. — Тихо ты! — глухо рычу, рывком на руки поднимая. Надоело изображать героя. Да и девчонка до сих пор невменяемая. А она рьяно извивается, царапается, кусается и вместо истошного крика «Пустите!!!» — как змея шипит.

Твою мать! Она голос сорвала. Потому и не голосит.

Крепко к груди прижимаю, пока она не перестаёт дико биться в моих тисках. И только успокаивается, покачиваю, как ребёнка, удушливо осознавая, что боль топит и моё сердце. Сентиментальность мне чужда, но боль мелкой и её ужас, словно яд, передаётся мне. Травит, травит, травит…

А если учесть, кто виновник… Так я медленно, но верно, дохну.

А я не привык дохнуть по пустякам. А это пустяк. По-любому пустяк!

Подумаешь напугали! Подумаешь, тряпку порвали…

Это ли горе? Это ли страх?.. Ну, позажимали в углу. Потискали…

Су*, убью их!!!

Сама мысль, что кто-то её тронул вольнее оговоренного, начинает творить со мной ненормальное. Кое-как, скрипя зубами, усмиряю беса внутри. А совесть… Ладно, с совестью потом разберусь. Не впервой.

Вжимаю девчонку в себя:

— Тихо, моя маленькая. Тихо, — удивительно, но ощущаю, как она расслабляется, руки ползут по моим плечам, обвивают шею. Доверительно и щекотливо. Нежно и как нечто очень дорогое. — Тихо, мелкая… Бес с тобой, — шуршу в макушку, расщепляясь от нежности.

Твою мать! Что происходит?! Почему она будит во мне что-то, чего никогда не являлось на свет? Какую-то болезненно-изнеженную тварь, готовую обцеловать ребёнка и наплести самых скверных обещаний и клятв, записав себя в благодетели.

Горячее дыхание врезается в мою грудь, щекочет кожу даже через футболку. Сердце, до сего момента неистово гоняющее кровь, начинает биться в новом оглушающем ритме. Шагаю по проулку, пытаясь разбежавшиеся мысли собрать в кучу.

Уже на центральной чуть притормаживаю. Рассудок вовремя о себе напоминает:

— Милая, ты где живёшь? — я же не могу выдать себя. Заглядываю в напуганные глаза и забываю, что ещё хочу сказать. Пронзительно зелёные. Молодая трава и зрачок… огромный. Запоздало вспоминаю, что у неё плохое зрение. И сейчас Аря меня вряд ли чётко видит.

— Т-т-тут, — заикается Арина: голос едва различим, больше на сплошное шипение смахивает, — недалеко.

— Родители дома? — медленно прихожу в норму, к спокойствию, хотя перед глазами тоже всё начинает расплываться.

— Н-нет, — чуть мотает головой девушка.

— Братья, сестры, дедушки, бабушки, тётки… — перебираю, сражаясь с накатывающей слабостью.

— Дома никого, — мямлит Арина, виновато пряча взгляд.

— А почему у вас пусто на районе? — окидываю улицу взглядом.

— Так не всегда… — уже более-менее справляется с нервностью Аря, но голоса до сих пор нет.

— Так куда тебя? — пора заканчивать, вот-вот упаду.

— Первая лавка на углу… Антикварная.

— Ты живёшь в лавке? — выдавливаю удивление.

— Угу, — смущённый кивок и губу прикусывает. Мажу взглядом по грязному, зарёванному лицу, полному рту. Насилу отрываюсь и шагаю вдоль закрытых магазинов и лавок. На следующем перекрёстке торможу.