Книга По краю земли, страница 96 – Катерина Ромм

Задача несколько осложнялась тем, что он не знал, как ему, простому травнику, правильно оценить богатство старейшины Ельны. Венда сказала подмечать дорогие вещи в обстановке. Вот эта лестница из незнакомого Айлеку красного камня – она дорогая? А осветительные шары под потолком в прихожей, гобелены на стенах, фонтан в холле?.. «Фонтан – наверняка что‐то особенное», – решил Айлек и задержался у чаши, чтобы получше рассмотреть изящную статуэтку с золотым кувшинчиком, из которого лилась вода.

— Гер Айлек, уважаемый? – послышался голос за спиной.

На мгновение сердце Айлека чуть не остановилось. Волна паники окатила его с головы до ног… но тут же схлынула. Паниковать было поздно, всё уже происходило – здесь и сейчас. Айлек натянул на лицо улыбку и медленно обернулся.

— Гер Родевиш, я полагаю? – сухо спросил он и поклонился.

Старейшина осклабился, словно обращение Айлека – а скорее тон – его позабавило. Невысокий и полный мужчина в своём длинном голубом плаще в пол казался почти круглым. Брови домиком придавали его открытому лицу умильное выражение, но впечатление портил цепкий взгляд светлых глаз. Родевиш подал Айлеку руку, и тот, подавив минутное замешательство, протянул свою. Обе руки застыли в воздухе – и опустились, так и не встретившись.

— Травники не пожимают рук, – объяснил Айлек.

— У нас тоже, – ухмыльнулся Родевиш, растягивая «с» и пришёптывая «ж». – Видите ли, гер Айлек… обычно руку старейшины целуют.

Чинно взяв Айлека за локоть, старейшина ввёл его в ярко освещённую гостиную, где их уже поджидали гости. Изначально Айлек полагал, что встреча с Родевишем пройдёт наедине, но по ковровой дорожке и лакею у входа успел догадаться, что это не так. Ему стало интересно: это совпадение или Родевиш хотел похвалиться особенным гостем?

Они сделали круг по залу, лавируя между колонн и статуй в полный рост, минуя картины в золотых рамах и зеркала от пола до потолка. Старейшина без устали представлял Айлека всё новым лицам, и от самого Айлека пока что требовалось немного. Он был сдержан, молчалив и предельно вежлив с гостями – зато Родевиш вёл себя развязно, много шутил и избегал серьёзных разговоров. В конце зала они остановились перед хрупкой девушкой с каштановыми волосами, украшенными драгоценными камнями и перьями. Её платье единственное из всех надетых на сегодняшний приём открывало ноги: несмотря на длинный шлейф, спереди видны были колени. Это показалось Айлеку крайне неприличным.

— Последний писк в Ориентале, – пояснил Родевиш. – Нам здесь непросто уследить за модой, но, как видите… стараемся. Это моя юная жена Люшьель.

Хоть она и не была травницей, имя девушки больно кольнуло Айлека в самое сердце, напомнив о Марель.

— Герра. – Айлек поклонился ей в пояс, и Люшьель удивлённо захлопала ресницами, опуская протянутую для поцелуя руку.

Родевиш захохотал и, кажется, едва сдержался, чтобы не хлопнуть худощавого Айлека по плечу. Почётный визит посла явно доставлял старейшине ни с чем не сравнимое удовольствие.

День рождения Меркуруса в этот раз совпал с Днём зимнего солнцестояния, которое каждый год приходилось на разные даты. Праздновали его во Флоре и в Ориендейле по-своему: для флорийцев это было время тишины и самопознания, умиротворения, единения с Ангелом, а в ориендельских провинциях целую неделю продолжались безудержные народные гуляния.