Книга По краю земли, страница 62 – Катерина Ромм

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, стараясь запомнить необычное ощущение.

— Мы так похожи, – сказала Венда.

— Да. Просто удивительно.

Она прислонилась головой к его плечу. Откуда столько доверия к едва знакомому человеку? Если вообще считать его человеком… «Наверное, и это тоже нормально, – подумал Айлек, – и лишь травники такие нелюдимые и враждебные ко всему, что лежит за пределами общины. Вот он я – почти что на краю света, но мир ещё не рухнул. Может, надо наконец перестать рассчитывать на худшее».

Они шли весь день, и к вечеру ощутимо переменился свет. Море Ласточки по-прежнему тянулось по левую руку, но солнце садилось теперь прямо перед ними. Это могло означать только одно: они обогнули озеро с севера и движутся на запад. Набрега уже маячила на горизонте – тёмные башни отчётливо выделялись на фоне огненного заката.

Айлек спросил у Венды, что она знает о Набреге, но девушка смутилась и поспешила оправдать свою неосведомлённость ориентальским происхождением. Зато Фелтон расцвёл на глазах, как новорождённый бутон пиона от прикосновения умелой руки травника. Размахивая руками, мальчик принялся рассказывать, что Набрега – единственный город во Флоре, где до сих пор сохранились крепостные стены. В прошлом крошечное, удалённое от центра страны поселение Брега часто становилось жертвой набегов Людей Запада, кочевников с просторов Далёких Краёв. Тогда решено было соорудить Брежскую крепость, стены и ров, чтобы укрепить уязвимые западные рубежи. С тех пор кочевникам ни разу не удалось захватить Брегу, территории вокруг моря Ласточки стали безопаснее, и город быстро разросся. Люди именовали близлежащие посёлки и деревни «На-Брега» – насколько Фелтон помнил, на древнем диалекте «на» означало то ли «ближний», то ли «соседний». Со временем новое название появилось и на картах.

Вторую ночь они провели уже на подходе к городу, в скромном выбеленном доме у большой дороги, по которой вовсю сновали повозки. Слепой старик-рыболов пустил их к себе: за домом раскинулся просторный сад, подступавший к самому озеру, и крепко сбитый сарай, где они смогли уместиться. В этот раз Айлек спал долго, крепко и спокойно; на соломенных тюфяках было тепло, а на завтрак старик пообещал им хлеб с маслом и рыбным паштетом и яблоки из сада – столько, сколько смогут унести. Вероятно, он полагал, что все три гостя – потеряшки, и Айлек впервые почувствовал себя простым человеком среди других людей. Это было новое для него ощущение – волнующее и в то же время тревожное, словно он предавал свой народ.

Пока Венда и Фелтон умывались у колодца, Айлек наблюдал, как слепой рыболов готовит снасти. У стены в ряд стояли несколько удочек, на столе лежали крючки, лески и какие‐то металлические круги. Старик меланхолично ощупывал крючки один за другим, иногда кивал и откладывал некоторые из них в сторону. Айлек, надо признаться, понятия не имел, как ловят рыбу. Когда он попытался поймать что‐нибудь для Венды и Фелтона, в его сети заплыла всего одна жалкая рыбёшка – а остальные тут же рассеялись в озере, словно она успела предупредить их об опасности. Он отдал склизкое извивающееся существо Венде и предпочёл не думать о том, что с ним станет дальше.

Оставив старика заниматься крючками и удочками, Айлек направился к колодцу в глубине неухоженного сада. Земля была мокрая от росы, и Айлек с удовольствием скользил вниз по склону, ощущая ступнями каждую травинку. Слева тянулась длинная лестница, но чинно спускаться по ступеням не хотелось.