Книга По краю земли, страница 212 – Катерина Ромм

«Я люблю тебя…»

— И Фелтон тоже тебя любит, – внезапно добавил Меркурус, разрушая всю романтику.

Она смущённо фыркнула и коснулась его непривычно гладкого подбородка.

— А кто больше?

— Не знаю… но всё же надеюсь… что у меня будут определённые привилегии… – Меркурус понизил голос и притянул Венду к себе.

Она обхватила его за шею одной рукой, а другой расстегнула ворот новенькой рубахи и отчётливо услышала, как колотится сердце. Вот только чьё – его или её?

Сердце Флоры. Сердце Ориендейла.

А может, у них одно на двоих?

— Твои привилегии… – начала Венда, однако губы Меркуруса оказались слишком близко, чтобы продолжать беседу.

И всё‐таки он успел ввернуть ещё кое-что, прежде чем поцеловать её уже не в первый и далеко не в последний раз:

— Впереди ещё много дорог, Венда. И целая жизнь.

Меркурус был прав. Не стоило заранее беспокоиться о будущем, которое не предрешено. Поэтому Венда послушно отпустила на свободу все свои тревоги и сомнения. Просочившись сквозь щели в старых оконных рамах, они растворились в туманной ночи.

Меркурус никогда не считал себя особенно чувствительным, и всё же на подъезде к Набреге он ощутил неожиданное волнение: смесь тоски и радостного предвкушения. Прошлой осенью он убегал, преисполненный отвращения к самому себе. Он оставлял за спиной единственную подругу и не знал, увидятся ли они когда‐нибудь вновь. Теперь, спустя всего несколько месяцев, у него были Венда, и Фелтон, и место в самой лучшей в мире мастерской… Он был счастлив.

Лошадь неторопливо ступала по дороге, цокая копытами по гладким камням. Меркурус не спешил. Он наслаждался видом крепостных стен, потемневших от времени наверху и зелёных от мха внизу. За то время, что его не было, в городе открыли новый рынок, закончили реставрацию храма и высадили у западной стены тонкие деревца. На мгновение это удивило Меркуруса. Почему‐то, уезжая, думаешь, что без тебя жизнь останавливается и всё будет как прежде, когда ты вернёшься.

Меркурус натянул поводья и направил лошадь в сторону своего дома – и дома Камилы, что было гораздо важнее. Как у неё дела? Вряд ли многое изменилось: кроме Меркуруса, у Камилы не было друзей. Скорее всего, она провела этот год, развлекая себя чтением и рисованием. Он сожалел, что ни разу не написал ей после того, как ушёл из Ельны вместе с Сэптеном. Столько всего произошло: потеря Фелтона, дуэль, Миражет… Он закрутился и спохватился лишь на плато Орили – в голове словно туман развеялся. Зато в общине Меркурус много о ней думал. Камила бы осудила его за то, что случилось тогда между ним и Вендой.

Не удержавшись, он всё‐таки свернул с центральной улицы и сделал крюк через северные кварталы, чтобы посмотреть на лавку Дариана. Судя по всему, «Дары Дариана» процветали и ничуть не пострадали от побега младшего мастера. В украшенных по-весеннему витринах красовались гипсовые фигуры дам в длинных платьях, с сияющими украшениями на шеях и запястьях, либо женщины в фартуках, вооружённые сковородами и половниками. Да уж, вряд ли Дариан ещё занимается по-настоящему интересной и сложной работой. Его лавка не шла ни в какое сравнение с мастерской чудес в Ангоре, куда Меркуруса привела леди Ариана.

Когда до проулка, где два дома – его и Камилы – почти примыкали друг к другу, остался всего квартал, Меркурус напрягся. Он до сих пор не видел свои облезлые стены. Может быть, случайно свернул не на ту улицу? Но куда там! Он вырос здесь и не мог ошибиться. Продолжая путь, Меркурус хмурился всё сильнее. Нет, глаза его не подвели…