Книга Приплывший дом, страница 33 – Снежана Каримова

— И по деревянной резьбе лесные люди были, конечно, мастерами. Поэтому у нас такие красивые наличники… Дом заруцкой ведьмы, говоришь?

Эх, значит, все-таки ляпнула. Но Ива продолжила, не дав Даре ответить:

— Ведьмы любят наличники, у ведьм с духами особые отношения, но непрошеных бесов в избе не ждут. У нас на наличниках и жар-птицы, и солнце, и небесная вода. Да что рассказывать, пойдем на улицу, покажу!

А Даре показалось, что наличники на приплывшем доме самые обыкновенные – простые дощечки. Где же тут хваленая резьба сицкарей? Но идти и правда было пора.

— Пойдем, – кивнула Дара и последний раз глянула на полку со стеклянными чертятами.

Она повернулась к двери и наткнулась на Иву, очутившуюся вдруг у нее за спиной. Дара вздрогнула и рассмеялась.

— Ты меня напугала!

Ива озорно улыбнулась и вдруг потянула черный шнурок в волосах Дары. Тот легко соскользнул, освобождая рыжие кудри.

В первое мгновение Дара удивилась, как легко поддался шнурок, – обычно она туго завязывала хвосты. А потом смутилась: кажется, Иве тоже не понравились ее «пуделиные уши».

Тем временем новая знакомая ловко стянула второй шнурок, спрятала оба в карман и еще чуток придвинулась к Даре. От Иванны пахло выброшенными на берег водорослями, сырым песком и, кажется, чешуей речной рыбы. Хотя, может, это нетопленый, отсыревший за холодное лето дом пах своими давними приключениями?

На переносице и щеках Ивы золотились веснушки, словно ей в лицо дунули пыльцой с березовых сережек. И улыбка снова показалась Даре такой знакомой. Где же она встречалась с этой соломенно-рыжей девочкой? Дара никак не могла вспомнить.

А Ива взлохматила медные волосы гостьи.

— Так лучше, – заключила она, отстраняясь и унося с собой запах воды.

— Какие у тебя веснушки красивые, не то что у меня, – заметила Дара и тут же покраснела.

Собственные конопушки напоминали ей гречку. Дара не любила их.

— Ты красивая, – улыбнулась Ива.

Дара невольно поднесла руку ко лбу, где под челкой прятался зловредный прыщик. Но его там не было. Кожа под пальцами не дыбилась воспаленным бугром и не болела. Как быстро прошел! Даже странно.

Даре неожиданно стало весело. Шалость Ивы произвела удивительный эффект. Словно та сняла с нее не тонкие шнурочки, а путы условностей, которые должны соблюдать недавно познакомившиеся люди. Даже если они с первой минуты поняли, что в этой компании можно быть собой. Та кой свободной Дара ощущала себя только по утрам, перед зеркалом в своей комнате, когда очки лежали на столике, а она расчесывала пальцами волосы, любуясь прядями цвета гречишного меда, и радовалась новому дню, представляя его нетронутым праздничным пирогом.

Но потом Дара завязывала шнурками волосы, нацепляла очки, и в зеркале появлялось теперь уже четкое конопатое лицо. Волшебство пропадало.

Ива, будто прочитав ее мысли, снова потянулась к Даре и сняла с нее очки.

Дара замигала, очертания Ивы смазались, будто она превратилась в призрака.

— Верни, пожалуйста, – попросила Дара. – Без очков плохо вижу, а так бы, конечно, и сама не носила.

Иванна хихикнула и вдруг взяла Дару за руку. Ее ладонь была холодной, немного влажной и шершавой, как речной камушек.

— Пойдем, – сказала Ива и толкнула дверь.

Они вышли на улицу. И тут Дара увидела, что Чеви исчезла.