Книга Аквамарин их глаз, страница 7 – Денис Лукьянов

Психовский по привычке подождал ответа, но вспомнил, что говорит с серой ученой массой, и продолжил:

— Все остальные цивилизации, наоборот, имели богов, но никогда не достигали уровня сверхлюдей — эти цивилизации тоже разрушались, но посредством какой-никакой, а эволюции. Или революции, если вы уж очень любите дедушку Ленина. Либо на смену некоему пантеону приходил единый бог, либо случался массовый геноцид, либо изобретения выносили цивилизацию на новый уровень. Все — подчеркиваю, абсолютно все — развивались, менялись, умирали и возрождались. Думайте о цивилизационном процессе, как о фениксе, и выкиньте из головы всяких Шпенглеров с «Закатами Европы». Иными словами, народы шли и идут вперед, но никогда не достигают совершенства, потому и шагают. А Атланты, получается, этого самого совершенства достигли, стали сверхлюдьми и… все! Бадабумс, кина не будет, тушите свет, и цивилизации моментально не стало — им просто некуда больше стало шагать.

— Но разве достижения абсолюта — не суть человечества? — спросили на ломаном английском, вновь позабыв о просьбе профессора задавать вопросы в конце. Но Грецион простил такую наглость, потому что почти закончил. — Ведь если мы вспомним, о чем писали уважаемые философы, тот же Ницше…

— Я думал, что ученые не особо дружат с философами, считая их тупицами-лежебоками, — ухмыльнулся Психовский. — Но, повторюсь, выкиньте из головы это ницшеанскую ерунду о сверхлюдях, это все старо. Какие к черту верблюды с младенцами? Подумайте, вот достигли вы вершины, и что дальше делать? Стоять на месте — не выйдет. Это то же самое… Представьте, если вы всю жизнь будете качаться, чтобы найти себе какую-нибудь Селену Гомес, и в итоге найдете, достигните точки своего совершенства. Потом вам станете некуда расти — и вы снова обрастете жиром, приобретя, как минимум, пивной животик.

Задавший вопрос серый пиджак недовольно забубнил, приняв пример слишком близко к сердцу.

— И что же с ними случилось? — задали новый вопрос. На этот раз с настоящим любопытством.

— Ну, во-первых, у меня кончилось время, — хлопнул в ладоши Грецион. — Во-вторых, спешу напомнить вам, что час назад никто здесь в Атлантиду даже гипотетически не верил — так что мой ответ вам ничего не даст. Ну а в-третьих…

Психовский щелкнул слайд. На большом экране нарисовалась надпись «СПАСИБО ЗА НЕВНИМАНИЕ» и гифка котика, стреляющего лазерами из глаз. Это должно было довести серое научное сообщество до инфаркта — возможно, кто-то выступление Грециона все-таки не пережил.

— В-третьих, сам не знаю, — пожал плечами профессор, убирая кликер на стол и поправляя бейсболку. — Понять бы для начала, что из себя представляет совершенство и сверхчеловек. Но это вы уж как-нибудь без меня.

Зал понял, что лекция окончена и захлопал — сухо, как хлопали бы шуршавшие под ногами осенние листья. Грецион издевательски сделал книксен, решив под конец уж окончательно добить ученых, и спустился к компьютерщику, похлопав его по плечу. Серая масса стала рассасываться, пока профессор рылся в портфеле.

— Прошу прощения, — откашлялся кто-то прямо над ухом Грециона — тот аж вздрогнул от неожиданности.

— Вы бы хоть не над ухом говорили, я не глухой… — Психовский повернулся к подошедшему — это оказался один из слушателей, и именно что один из. Разобрать индивидуальность в глине серых пиджаков — все равно что отличить пылинку от другой в мешке из-под пылесоса. Хотя, в этом конкретном… индивиде мерцал какой-то процент уникальности, маленький, не доползающий даже до одного процента. Но что-то его точно выделяло — правда, профессор не мог понять, что конкретно.