Книга Аквамарин их глаз, страница 10 – Денис Лукьянов

Теперь все наконец-то будет хорошо.

* * *

Грецион заказал сочный, здоровенный бургер — и плевать хотел на правила здорового питания! Профессору срочно нужно было набить желудок поплотнее, потому что иначе тот грозился поднять восстание, призывав к бойкоту другие органы, а там и до революции недалеко, рубанут гильотиной по кишке — и все. Психовского даже не особо интересовало, синтетическое он собирался жевать мясо или настоящее, главное, что пахло оно отменно и выглядело очень сытно.

За окном резвилось жаркое испанское солнце, сегодня, кстати, относительно прохладноя — конечно, не до той степени, чтобы надевать брюки, но и не до той, чтобы ходить в одних плавках. Лучики скользили по улицам, как нож по бутерброду, оставляя легкий след, тут же растворяющийся — заметить его практически невозможно, только если растянуть свитер времени до одной путающейся нитки. Солнце гипнотически бликало на высоких окнах забегаловки, где пристроился Грецион, и, казалось, даже шуршало листвой пальм, придавая зелени какой-то новый оттенок, изменяя палитру реальности.

Вот цвет бургера, который наконец-то поставили на барную стойку, за которой сидел профессор, лучи изменяли в лучшую сторону — так еда выглядела еще сочнее и аппетитнее. Да и сам Психовский, что греха таить, в его цветной одежде наверняка выглядел слегка по-другому, но профессору было как-то без разницы.

На телевизоре, висящим на стенке, крутили мировые новости на испанском. Грецион знал этот язык не так хорошо, как арбаский и, тем более, английский, но суть происходящего на экране понимал. И ему это не нравилось.

Все было как-то слишком тихо и спокойно, говорили только о хорошем, но не так, как когда хотят создать видимость стабильности и скрыть ужасные преступления за новостной ширмой. Нет, говорили искренне — это чувствовалось, — потому что ничего глобального действительно не происходило. Никаких тебе пожаров, митингов, катастроф — не сказать, что Психовский огорчился такой ситуацией, но она его весьма напрягла. Он ясно предчувствовал нечто большое и глобальное, понимал, что что-то начинает происходить — а тут, словно в издевку, в мире все спокойно. Два этих факта не клеились, как не клеится резина с деревом с помощью ПВХ.

Это не было затишьем перед бурей — это было отсутствием бури при нависающих прямо над головой облаках, что в разы хуже.

Но Грециону мысли такого рода надоели, а зазвеневший дверной колокольчик отвлек профессора, и он наконец-то принялся за бургер, еще не остывший. Откусив часть, Психовский махнул рукой бармену и на более-менее сносном испанском попросил налить газировки. Сначала профессор хотел выпить легкий алкогольный коктейль, но решил не рисковать — так и на пляже можно было уснуть. К тому же, таких напитков здесь, похоже, не подавали.

Бармен как-то странно уставился на Психовского — словно тот только что попросил отделить Каталонию от Испании, — потом кивнул головой и через пару минут поставил стакан с бурлящей газировкой, продолжая глядеть на профессора, не скрывая любопытства.

Жующий Грецион заметил, но виду не подал. Мало ли, что его так рассматривают, даже если на шее вскочила вздутая бородавка — пусть думают себе, что хотят. Да даже если этот молодой бармен видит в нем потенциального папика — о времена, о нравы! — пусть наслаждается этой иллюзией, сколько угодно.