Книга Големикон, страница 73 – Денис Лукьянов

Драконолог оказался проворней. Прежде, чем Кельш успел что-то предпринять, Альиво кинулся к кухне, распахнул горящую дверь и, на ходу разматывая шарф, метнулся внутрь.

— Альвио! – бросился следом хозяин кабака. – Альиво, не смей!

Кельш замер в дверях. Остановить он драконолоага не успел – только подобрал подпаленный шарф, чтобы пламя не стало с аппетитом обгладывать и его.

Альвио беспомощно барахтался в дыму и практически в пламени. Он словно бежал через заросли колючей ежевики, которые хлестали не шипами, а жаром. Глаза слезились, обзор сузился до тонкой, размытой полоски. Очки потели, пришлось их снять – тогда все вообще превратилось в океан ряби и размытости.

Драконолог щурился, кашлял и старался ни на минуту не останавливаться, выискивая очаг пожара. Он заметил полыхающие пуще остального мешки с зерном и, спотыкаясь, ударяясь о столы и ящики, побежал туда, к сердцу пламени.

— Вода, – с трудом подумал он, будто бы дым накрывал своим бархатом даже мозг. – Нужна вода.

Пытаясь хоть капельку сориентироваться в пожаре, Альвио принялся рыскать по столам наощупь. Он нашел кастрюлю, сунул руку, почувствовал нечто маслянистое, с плавающей внутри… да, скорее всего, именно картошкой.

— Суп, – догадался драконолог.

Суп тут же пустили в ход, вылив на пламя. То призатухло, но не погасло окончательно – успело размножиться, как многоголовая ящерица; будто бы кто-то поделился с огненной саламандрой секретом бессмертия.

Дым так изрезал глаза, что накатившиеся слезы превратили взгляд в запачканное стекло. Сунув очки во внутренний карман, Альвио нащупал… нащупал… да, конечно, чайник! Снова сунул руку – внутри оказалась еще теплая, даже слегка обжигающая вода. Драконолог плеснул ее в огонь – намокшие мешки покоричневели.

Пламя затухло еще самую малость, но его языки уже вольным, хулиганским стилем начинали разбегаться по кухне, а больше воды Альвио рядом не видел…

И тут подоспел Кельш с четырьмя – непонятно, как он все удержал – кружками пива в руке. Ценнейший напиток – для завсегдатаев так вообще, бриллиантовый – вылился на пламя.

Уже совсем ничего не видящий за замученными глазами Альвио барахтался в дыму, не в силах ничего найти. Пламя утихало, но не до конца – оставались маленькие огоньки тут и там, безудержно проворные.

Дым становился гуще. Огонь пополз уже и в главный, и в гостевой зал, из пламенных лепестков становясь рыжими змеями. Альвио с Кельшем носились в поисках воды молча. Драконолог только интенсивно дергал ногой, чтобы потушить загоревшуюся подошву. Кельш послюнявил пальцы и коснулся опаленной брови, теперь словно измазанной углем.

Кельш Попадамс, вбегая в горящий зал – огонь подбирался к лестнице – все-таки сжал кулаки и процедил:

— Испражненц…

— Прасфора, – на автомате отозвался наконец-то полностью открывший глаза Альвио, выплескивая кувшин. – Прасфора.

Прасфора устала подниматься по тоннелю, но радовало одно – чем выше, тем меньше гифоньих черепов попадалось под ногами. Когда девушка услышала голоса – спасительные человеческие голоса – черепа канули в небытие, как страшный сон. Точнее, так лишь казалось – на самом-то деле они просто отошли на второй план за ненадобностью и неважностью.

Попадамс перестала хвататься за камни. Теперь она наконец-то ясно видела, куда шагает – свет, не слишком щедро, но все же освещал тоннель. За человеческими голосами, глухими и отдаленными, как из банки, последовал скрежет механизмов, куда более отчетливый.