Книга Големикон, страница 72 – Денис Лукьянов

Фюззель достал из кармана коробок, открыл его и, вдохнув, чиркнул спичкой.

Оставалось усилить ее магией – этого Испражненц терпеть не мог, его раздражало то легкое покалывание, которое вызывали проходящие сквозь человека магические потоки. Да и практики давно не было…

Фюззель уже настроился струхнуть, но заставил себя – так это поганое место загорится наверняка. Усиленное магией пламя и жрет в два раза усиленней.

Испражненц зажмурился. Если на мгновение переключится на другой уровень бытия, поменять линзу в телескопе обзора на специальную, то можно увидеть, как сине-фиолетовые потоки-нити магии пронзают Фюззеля, проходят по его руке прямо к спичке и соединяются с пламенем, а то становится больше.

Фюззеля передернуло. Он наклонился к мешкам и поджог их. Потом очень педантично разбрызгал масло – оно зашипело, полетело в стороны, разнося искры, множа голодный огонь.

Испражненц улыбнулся, выпятив подбородок и обнажив желтые зубы. Улыбка его напоминала гнилую заварку месячной давности.

Довольный хозяин «Рваных крыльев дракона» вернулся к Кельшу, оправляя пожелтевшую – когда-то белоснежную – рубашку.

— Ну все, мне нужно бежать! Спасибо за советы, очень… ценно! – спеша, как швейная машинка на чересчур большой скорости, Фюззель вышел прочь из кабака.

Кельшу это показалось странным, но он так устал, что ему, говоря честно, было все равно – главное, что этот проклятый… даже и непонятно, как его назвать, наконец-то убрался.

Отец Прасфоры зевнул.

— Нет, точно, – подумал он, идя к лестнице, – убрать все, и спать, только спать…

Тут хлопнула дверь. В «Ноги из глины» вбежал Альвио, шарф которого размотался так, что тащился за хозяином по полу.

— Альвио? – удивился Кельш. – В такой поздний час? Ну, ты, конечно, проходи…

— Вы собирались спать? – удивился Альиво. Глаза его походили на два раскрасневшихся треснувших блюдца: одно обычное, второе – декоративное, приукрашенное фингалом.

— Да, и тебе бы это тоже не помешало. Очень не помешало.

— Но Прасфора так и не вернулась…

Кельша как холодной водой облили, да еще и со льдом.

— Прасфора! – хозяин кабака ударил себя по голове. – Я обо всем позабыл с этим Фюзеелем!

Тут уже опешил драконолог.

— У вас был Фюззель?

— Да, мы же договорились, ну, еще когда ты был тут утром. Насчет советов. Не думал, что он придет – но он так утомителен, не поверишь.

— Надеюсь, вы не оставляли его одного?

— Пару раз в кабинете, – и, не давая драконологу возмутиться, отец Прасфоры добавил: – Ничего страшного не произошло. Он просто невыносимо… ужасен.

— В этом весь великий и ужасный Фюззель Испражненц, – согласился Альиво, поправив круглые очочки в золотистой оправе.

— Ты только не стой, присаживайся. Прасфора, Прасфора… сейчас мы что-нибудь решим.

Драконолог никак не отреагировал на эти слова – просто прищурился, наморщив лоб.

— Альвио? Все хорошо?

— Если честно, нет, – Альвио принюхался. – По-моему, что-то горит.

Кельш наморщился.

— Но кухня уже давно не работает, печи и магические конфорки погашены, и…

— Нет, – перебил драконолог, заходя за спину Кельша. – Я имею в виду, горит что-то, что не должно этого делать.

— В смысле?..

— Кухня, – уже увидел Альиво. – Кухня!

Отец Прасфоры развернулся. За незапертой дверью было чересчур светло, хоть лампы давно погасили – из щелей валил чернеющий, словно вкушающий и впитывающий ненависть, дым.