Книга Големикон, страница 122 – Денис Лукьянов

— Да, – пробубнил Инкубус, постукивая ладонью по круглому животу. – Погодка, конечно, далеко не на радость… Как бы все не пошло коту под хвост.

— Скорее уж дракону под хвост, – подхватил стоящий рядом Хюгге, раскуривавший папиросу. Дым меланхоличным потоком тянулся ввысь.

— Забавно, – хрюкнул алхимик. – Но вот только Кэйзеру будет не до смеха, поверь мне. Хотя, кому я об этом рассказываю…

— Нет, все нормально. Чистое солнечное небо было бы лучше, но и так – пойдет. Просто нам придется приложить немного больше усилий, вот и все.

— Когда вы занимались грифонами, – возразил алхимик, – такая погода была недопустима…

Хюгге Попадамса передернуло – он еле удержал папиросу в руках.

— Тогда все было иначе. Сейчас – совсем другой масштаб, и другие правила. Все будет нормально. Мы справимся – я справлюсь.

— Ну уж не сомневаюсь, – хихикнул Барбарио, почесав густую черную косу-бороду. – Ты вроде несколько лет не курил.

Попадамс выдохнул еще струю дыма, ничего не отвечая – просто дал понять, что теперь закурил снова.

— Понятно, – вздохнул алхимик и словно уставился на облака. – Знаешь, я не думал, что ты вновь согласишься. По-моему, после той истории с грифонами… да и еще твоя племянница…

Хюгге опустил руку с сигаретой. Инкубус сам собой замолчал, приняв жест за сигнал остановиться, и просто слушал. В принципе, почти угадал – несмотря на всю свою округлость и неуклюжесть, Барбарио такие вещи чувствовал.

— Я сам не думал, – ответил Попадамс, почему-то закрыв глаза. – Но я не могу жить без этого, понимаешь? Несмотря на ту цену, которую приходится платить. Тогда – грифоны, теперь – дракониха. За эти годы мои ночные кошмары сменились пустотой внутри – я уверен, что ты понимаешь, что это такое. Она грызла и требовала, а я перекрикивал ее, затыкал себе уши. Но Кэйзер предложил и…

Слова кончились, потому что в голове на секунду возникли бьющиеся в конвульсиях бело-золотистые крылья грифона.

— Вот уж да, – голос алхимика, заполнивший пустоту, прозвучал стонущим и раскатистым воем ветра, – от предложений Кэйзера тяжело отказаться. Предлагал бы он еще другие вещи…

Барбарио вздохнул и поймал себя на мысли, что как-то часто в последнее время обреченно вздыхает, беспредел какой. Но куда денешься, когда вокруг происходят вещи, которые, будь твоя воля, ты бы ластиком стер из черновика реальности, хотя при этом совершенно очевидно, что они по-настоящему нужны Кэйзеру, без этого он просто сломается и развалится. Хотя, нестабильность подери, лучше бы он нашел иные вещи, чтобы собирать себя воедино. Какие угодно иные – пускай даже глупые, никому не нужные безделушки, изобретения, не несущие пользы, да даже деревянные лошадки-качалки. И почему он не делает как его дед?..

Как его дед, точно. Инкубус чертыхнулся, совершенно случайно – вслух.

— Именно поэтому, Барбарио, – протянул Хюгге, туша папиросу. – Именно поэтому. И я не мог бы жить без его нынешних выходок – по крайней мере, не жил бы своей жизнью.

Они помолчали – вместо них говорил свистящий колокольным звоном ветер.

— Это только его война, – вновь прикрыв глаза, сказал Попадамс.

— Это исключительно его война, – поправил алхимик. – И без нее он не сможет жить.

Пока природа плакала бардовыми листьями и завывала холодным ветром, госпожа Батильда сидела, обхватив кружку горячего чая обеими руками, и думала.