Книга Големикон, страница 109 – Денис Лукьянов

Кэйзер открыл глаза. Посмотрел на механическую руку – про себя ухмыльнулся, как же все-таки забавно совпало. Сломанная рука тогда, в молодости, и механическая теперь, но совсем по другой причине.

Сзади инженер пытался очень деликатно намекнуть, что пора идти.

— Господин мэр… – протянул он, словно приманивая сокола голой рукой, которую тот запросто мог цапнуть.

Кэйзер сжал и разжал механическую руку, развернулся и прошептал:

— Дедушка…

Посмотрел на своды пещеры, промолчал и добавил:

— Властью, данной мне, – он сжал механическую руку в кулак. – Сегодня Хмельхольм увидит войну.

У Кэйзера было два ворона.

Две огромные, черные, словно впитывающие в себя свет птицы с блестящими глазами – не хищными, не жестокими, а по-своему сосредоточенными. Птицы сидели в клетках, как декоративные животные, и лишь иногда взмывали под потолки горного Хмельхольма, еще реже – в небо.

Каждый полет становился для них отдельной радостью, событием, доводящим до экстаза – и сейчас один из них, выпущенный мэром, рассекал воздух, врезаясь в потоки наступающего густого тумана, и нес вести – к лапке был примотан свернутый трубочкой лист бумаги.

Почтовая служба всех семи городов слыла самой обычной, так сказать, сугубо человеческой – коробки с письмами и посылками грузились на корабли и медленно расползались меж городами по морю и рекам. И не то что бы никто никогда не обращал внимания на птичьи способности – конечно, все пробовали, но как-то не заладилось. Чайки торгового Златногорска оказались слишком наглыми, голуби Хрусталии пребывали словно в иной реальности, вообще не ориентируясь в пространстве, а вот вороны столицы, Сердца Мира и Хмельхольма при должной тренировке с задачей справлялись. Поэтому их и стали использовать для доставки срочных посланий, но вороны Кэйзера своими размерами внушали ужас, еще раз подчеркивая срочность и важность оправлений – и вот сейчас, тот ворон, что снижался над покрытыми вечным туманом черепичными крышам столицы семи городов, Сердца Мира, нес важные новости.

Скорее даже намеки на эти новости.

Из-за тумана показались скалящие зубы каменные драконы, покоящиеся на каждой крыше Сердца Мира – безумное решение не менее безумного архитектора, очевидно желавшего, чтобы заплутавшие ночью жители по утру приходили домой икающими от ужаса. Но ворону было не до этого – он привык и, к тому же, спешил.

Птица вновь поднялась вверх, и блестящий глаз ее заметил Башню Правительства в центре города – огромное готическое здание из песчаника с большим окном-розеткой и водостоками в форме статуй драконов, безмолвными смотрителями этой Башни. Их несуществующий взгляд запоминал и сохранял все, что происходило в городе.

Ворон долетел до одного из трех открытых балконов на верхних этажах и влетел внутрь. Будь он человеком, то отвлекся бы на шум падающих монет – в центре Башни Правительства находилась огромная стеклянная труба от пола до потолка. Вверху покоился Философский Камень, мимо которого осыпались отшлифованные под форму монет камни, простая горная порода – вниз она осыпалась и падала, уже превратившись в золотые монеты-философы с выгравированной буквой «Ф».