Онлайн книга «Небеса чистого пламени»
|
— Я правда очень не хочу этого делать, — признался цирюльник. «И не выдержу такого количества кровищи», — добавил он про себя. — Но вы не оставляете мне выбора… — Выбор, — вздохнул Алистер и потер вески. — Все зависит от выбора, конечно же… Оссмий сделал несколько шагов навстречу террористу — тот не обращал на него внимания. — Люди потухли, сэр, давно уже потухли. Посмотрите, ради чего они живут? Просто бегают туда-сюда, не загораясь ничем, никакой идеей, одержимостью — боги, мистерии, все это уже скучно и пошло, интерес давно угас. Уже никто не искриться энтузиазмом, зачитываясь «Книгой Мертвой» и практикуя ту магию, которая казалось такой волшебной, такой не от мира сего. Им нужна новая искра, новая идея, которой они должны разгореться… — И для этого нужно разжечь небеса, убив кучу людей? Алистер Пламень рассмеялся — на удивление, абсолютно спокойным, ровным смехом. — Я не сумасшедший, — сказал он. — Мне не доставит удовольствия смерть людей, но после такой катастрофы никто не сможет не загореться идеей о том, что смерти не должно быть. Алексис прямо замер на месте. — Что-то? — Смерти не должно быть, — повторил террорист, словно объясняя азбуку обезьяне. — Вся наша новая религия основана на том, что будет после смерти, но смерти не должно быть в принципе. Я — бывший анубисат, я сам лишь тень смерти, ее далекое эхо, я смотрел в ее черноту, в ее бездну, и не важно, есть после нее что-то или нет — ее не должно быть. Все должны загореться этой идеей, чтобы искать, искать и искать, и наконец найти, чтобы потом вспыхнуть вновь… Алексис крепче схватился за бритву, будто бы она не давала ему упасть и полететь вниз. — Конечно, все зависит от выбора, — вернулся вдруг Алистер к старой мысли. — И мой был сделан давно. А потом небеса за его спиной развелись ревущим алым пламенем, поглощающим дирижабль за дирижаблем, словно тонкие тлеющие щепки. * * * Черное сердце бога извивалось кривыми тенями. Оно само было лишь тенью, легким эхом смерти, оставленном в этом мире как напоминание о ее, смерти, неизбежности, и его, Анубиса, существовании. Чтобы никто не забывал, ведь забыть — это самое страшное, что может произойти с человеком. Особенно забыть о том, что смерть — так же естественна, как и жизнь. А теперь, как и хотел Пламень, дымящееся черными вихрями сердце Анбуиса наблюдало за тысячами смертей, за искрой, что должна разжечь костер идеи, чтобы напомнить двум богам — они больше никому не нужны, ведь смерти не станет… рано или поздно. Изумрудные купола тоже смотрели. Убить смерть — очень серьезный и безрассудный подвиг. И Пламень только что совершил первый шаг на пути к призу призов… …лишь один дирижабль в небе пылал черным. * * * В голове Алексиса Оссмия творилось что-то невероятное — творилось на такой невозможной скорости что, чтобы разобраться в этом, нужно многократно замедлить действие… В черепной коробке вспыхивали и тухли суждения, решения, те самые пресловутые выборы, которые, как обычно, сводились к двум кардинально полярным: остаться верным себе и не трогать сумасшедшего Пламеня, или же полоснуть бритвой, холодная сталь которой грела руку. Мозг цирюльника словно заклинило, одно решение сменяло другое, нейтрализуя предыдущее — все равно, что кидать в стакан с уксусом соду, постоянно добавляя и того, и другого. |