Онлайн книга «Небеса чистого пламени»
|
А любую бурную реакцию можно загасить подходящим нейтрализатором. Алексис Оссмий таковым и был. Цирюльник положил тяжелую руку на плечо жандарму — все равно, что опустить туда пять каменных плит — и сказал: — Я боюсь, что правила и вправду есть правила. — Правила?! Да для кого они писаны, эти правила… — Например, для нас, — устало вздохнул цирюльник и, как буксир, оттянул Бредэнса от бедного юноши, который уже не находил себе места в кресле. Когда лицо Невпопадса оказалось на достаточном расстоянии от молодого жандарма, тот обмяк, снял фуражку — без изображения — и протер вспотевшие волосы. Взъерошенный Бредэнс с татуировкой ока Гора вокруг глаза напоминал новорожденного орленка, случайно выпавшего из гнезда и искупавшегося в горной реке. — И что ты наделал?! — шикнул тот, шмыгая носом — видимо, пропуск очередного вечернего приема «песка Сета» давал о себе знать. — Я почти уломал его! Ты видел, как он обмяк?! — У тебя все равно бы ничего не вышло. Точнее, вышло бы, конечно, — поправился цирюльник, — но нас бы никто не пустил дальше. Я не думаю, что у людей в бесконечных коридорах Жандармерии не возникло бы вопросов. — Да, они в этом лабиринте похуже Минотавров, — кивнул Невпопадс. Цвет его лица из налитого насыщенным багрянцем резко сменился на практически мертвецки-белый. — Но тогда мы остаемся без дирижабля. Да здравствуют горящие небеса! — Ну почему же, — улыбнулся Алексис, проведя рукой по лысине. — Я же говорил именно про коридоры. А мы просто… минуем коридоры. Сомневаюсь, что дирижабли, даже небольшие, вы держите под крышей. Глазки Бредэнса на белом лице засветились желтым — последствия «песка Сета» — и забегали. — Только не говори, что у тебя начались галлюцинации, — насторожился Алексис. — О нет, — жандарм натянул фуражку. — Я тебе внимательно, очень внимательно слушаю. * * * Ночью А́мнибус загорался миллиардами огней, практически всегда — желтоватых, и покрывался словно россыпью из теплых звезд, застилающих серебренные шпили домов мягким светом, который тревожили лишь махины-дирижабли — большие тени на фоне освещенного со всех сторон, светящегося изнутри неба. А купала величественного Собора Осириса игрались в этой какофонии изумрудными оттенками, преломляя попавшийся в ловушку свет и делая его магическим, меняя до неузнаваемости. Собор окружал ореол будто бы не от мира сего. Алистер Пламень щурился от режущего глаза свечения, смотря на небеса города, которые из-за изумрудного казались чернее черного, превращались в тени, наслоившиеся на еще более насыщенные тени. Террорист стоял на площадке под куполами, сделанной специально для туристов — в отличие от многих других, в этом Соборе служители спускались к земле, чтобы быть поближе к своему божеству. Их совсем не интересовали небеса. Но Алистера Пламеня, наоборот, они сейчас и интересовали. Мужчина сверился с карманными часами. Совсем скоро небеса станут такими яркими, что щуриться придется от полыхающего голодного пламени, что рыжими локонами окутает дирижабли, потом опоясает небеса, а затем — души и сердца людей, наконец-то подпалив давно затухший и отсыревший фитиль. Тогда они вспомнят и поймут, вновь, в миллионный, забытый раз, что смерть — это шибка. Смерти не должно быть. * * * У Бредэнса еле-еле получалось перекрикивать сирену. |