Книга Ртутные сердца, страница 88 – Денис Лукьянов

— Просто молчите, свинья, – тон его не терпит возражений. И типографщик сглатывает. Неужели голос этот уже наполнился колдовством – что же будет, когда дель Иалд обратится к нам с Софи? – Спасибо за сведения. Я заплачу вам, как обещал. Но вы позволяете себе слишком много. Позорите честь – свою и моей дочери. Вы же не хотите, чтобы ваши руки или язык отсохли в мгновение ока? Или чтобы отсохло кое-что еще?

Он тыкает пальцем с перстнем ниже пояса.

— Но, синьор…

— Либо уберитесь вон, – обрывает дель Иалд, – либо просто молчите.

Он наконец замолкает. Обиженный, отходит в сторону, опирается об одну из скамей.

— Отец, я… – Софи делает шаг вперед, но останавливается, лишь завидев властный жест дель Иалда. Ох, как понимаю я ее! Обнимаю за плечи. Молчу.

— Вы так все прекрасно обыграли, – улыбается дель Иалд. Будто теперь не только особняк, но и вся Венеция, нет, весь мир в его власти: один жест, одно слово, и начнет меняться сама материя, церковные своды обратятся огнем, а мы с Софи затанцуем в нескончаемом греховном вихре, в назидание всем борющимся за чистую любовь, идущим против всех навстречу пусть даже мнимому свету свободы. – Я даже успел поразиться. Видимо, давно не ходил в театр. Впрочем, актерское лицедейство всегда казалось мне глупостью. Ваше же кажется… глупостью и безрассудством. Софи, с тобой мы поговорим потом. И с вами, Франсуаза, тоже. А вы, Валентино. – Он делает несколько шагов ко мне. Снимает зеленый перстень с ядом, крутит в руках. – Вы, похоже, ничему не учитесь. Не помогают ни слова, ни действия. Свадьба уже завтра, а почти ничего не готово, да к тому же ваш свадебный сюрприз, – он надевает перстень обратно, обводит руками церковь, – никуда не годится.

На миг дель Иалд замолкает. Наступает самая страшная тишина в моей жизни.

Наконец вздыхает:

— Вам есть что сказать в свое оправдание?

— А что, если… – Откуда во мне такая смелость?! Я стою на месте. Чеканю каждое слово. – А что, если все узнают, как вы обманываете бедных художников, убиваете их и копируете украденные полотна?! А всем остальным представляетесь художником уже… сколько лет?! Что, если об этом, синьор дель Иалд, узнает вся Венеция? Хотя теперь уже знают все, кто не должен.

Он смеется в ответ. И все! Вот что вызывают у него наши угрозы! Или это – его карнавальная маска.

— Валентино, вы смышленый юноша, но после такого пощады не ждите. – Дель Иалд надевает перстень обратно. – Вашу смерть выберем позже. Возможно, я даже дам вам шанс решить. Это было последнее ваше слово?

И у меня не остается выбора, кроме как выложить колдовской козырь. Все остальное оказалось тщетно. Вдруг повезет?

Я делаю шаг вперед. Софи хватает меня за руку, останавливает, шепчет «не надо». Целую ее в щеку. Делаю еще шаг, и еще, и еще. Оказавшись совсем рядом с дель Иалдом, запускаю руку под мантию – вижу, как он напрягается, – и извлекаю деревянную коробочку. Ловлю взгляд дель Иалда – он смотрит с непритворным интересом.

— Хотите удивить меня, Валентино? – усмехается. – У вас есть последний шанс сделать это – потом мне действительно придется поступить с вами как с бедными непонятливыми художниками, раз всего произошедшего было мало. Но попробуйте. Скажу откровенно – ценю вашу смелость. Ценю – и забавляюсь ею.