Онлайн книга «Ртутные сердца»
|
Когда старик, хрипящий все это, отвлекается на глоток пива, Валентин – почти не притронулся к своей кружке – спрашивает: не забыл ли он, старик, истинную суть? И старик улыбается, встает, велит идти за ним, и втроем они не спеша плывут по узким улочкам – камни и правда шепчут что-то, но Валентин не понимает их языка, улицы Стамбула говорили другим голосом, – а старик все твердит о былой славе: когда, возомнив Прагу центром мира, которым ей и положено быть по всем земным и небесным знамениям, чудотворцы, алхимики и астрологи решили, что часы на Староместской площади, волшебные часы, сотканные из звезд, отбивают пульс Вселенной, словно в них, как твердят евреи из бедных кварталов, спасаясь от фантомного голема, живо еще дыхание бога, в акте неаккуратного творения растекшееся по бедрам реальности как ясно что. Старик приводит Валентина в свой дом – тут живут только они с сыном – и заставляет поклясться, порезать палец ножом; не бойся, говорит, он чистый, я его обработал спиртом и кипятком. Валентин клянется, что ищет одного только знания: не нужны ему ни власть, ни золото, ни наслаждения; и тогда старик уводит его в подвал, разрешая заглянуть в колбы, причудливые сосуды и, самое главное, в книги. Идут дни, недели, и Валентин неожиданно для себя понимает – смотрит на отца с сыном, великолепного учителя и неплохого ученика, с необъяснимой нежностью; вопрошает себя – почему? Ответ знает. Но признаваться не хочет. Вместо того чтобы очередным вечером ответить старику на вопросы о родном городе и семье – тот особенно любопытен после второй кружки неразбавленного пива, – рассказывает о странствии, цель которого – сначала отыскать истинное знание, собрав по крупицам из разных учений и нанизав, подобно бусинам, на заветы Валентина и Василида. А после облечь в книгу и… дать ей жить собственной жизнью – так, чтобы прочитать мог любой: от богача до любопытного мальчишки, наученного читать уличными бродягами из обнищавших господ. Чтобы любой узнал: истинная вера прежде всего – поиск знания, все мы – заложники собственных тел и материального мира, и нет, не спастись насильственной смертью, спастись лишь пониманием, как устроена Вселенная и какое место в ней отведено человеку. Тогда душа вознесется, вновь станет частью космоса, вспомнит о своей сути – быть частицей истинного бога. Да, он, Валентин, обязан издать книгу; он запомнит рукописные страницы наизусть, как пророк, чтобы показывать все новым и новым типографщикам. И так – сперва в одном городе, потом во втором, третьем, четвертом. Разжигать пожар искра за искрой. Ведь Валентин знает тайные слова путешествий, поднимающие его над землей – не проверял, быть может, получится, – подобно хвастуну Симону. Здесь старик обычно засыпает. Валентин встает и тихо уходит, кивает сыну, занятому чтением. И однажды тот, видимо подслушав разговоры, задает вопрос, ответа на который Валентин не знает: «Правда ли вы хотите того, о чем рассказываете отцу, или ваша цель в чем-то другом?» Иными вечерами – сколько живет Валентин в Праге, подрабатывая писцом в таверне, ведя бумаги заместо хозяина, которого позже, по слухам, превратят однажды в жабу? – уже за чашкой горячего травяного отвара старик объясняет Валентину тайные письмена и символы: говорит и о львах, и о змеях, и о солнце с луной, и о мудрости Гермеса, и о знаках настолько древних – во сне, словно на звездном небе, вдруг вырисовывается татуировка дель Иалда и петушиная голова, человеческое тело, змеиные хвосты заместо ног, – что даже алхимики-льстецы из свиты чаровика Рудольфа позабыли об их смысле. |