Книга Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса, страница 24 – Вика Маликова

Конфликт начался несколько недель назад. Елене Петровне не понравилось, как М–12 справилась с домашним заданием. Она поворчала-поворчала, а уже на следующей лекции стала бросаться обидными фразами, мол, юноши и девушки незаслуженно попали в лучшую группу колледжа и вообще они бестолковее и тупее существ, которых изучали.

В Жене медленно, но верно нарастало недовольство, и Михей это заметил.

— Что возьмешь со старухи? Ей пора в санатории кости греть и на электрофорез ходить. Жить по расписанию: завтрак, обед, лечебные ванны и обязательно тихий час. А тут с нами приходится возиться, – уговаривал друга Михей, но Женя, вяло реагирующий на эмоции окружающих, ни в каком виде не мог мириться с несправедливостью. Так что, когда Елене Петровне вновь не пришлись по душе результаты зачета и она в сердцах сказала студентам: «Дебилы!» – Женя взорвался.

— Еще раз спрашиваю: почему мы – дебилы? – повторил он и, немного поразмыслив, добавил: – Старая ведьма!

Студенты выдохнули единым мучительным стоном, точно судьба Жени уже была предрешена, а Елена Петровна, внезапно обрадовавшись, воскликнула:

— Бражник, к ректору!

— Даже в аду будет лучше, чем на вашей лекции. – Женя схватил рюкзак, решительным шагом вышел из кабинета и направился в главный корпус.

— Просто извинись из уважения к возрасту, и вопрос себя исчерпает. – Ректор в тщательно выглаженном костюме стоял напротив окна в своем кабинете и глядел на второкурсников, которые сгребали листья в небольшом кленовом скверике.

Женя не первый раз посещал этот кабинет и всякий раз поражался порядку, который тут царил. На черном глянцевом столе ни одной пылинки, ручки и другие принадлежности лежали в ровном ряду, и ни один уголок листа не выползал из аккуратной стопки. За прозрачными дверцами шкафов книги размещались строго по цвету, а на графине с водой и на стаканах не было ни одного жирного отпечатка. Женя и сам любил порядок, но сейчас подумал, что, возьми он да и разбросай документы, у ректора случился бы инфаркт. Мысль оказалась очень назойливой, так что Женя усилием воли ее отогнал и сказал:

— Я буду уважать того, кто достоин уважения. И мне все равно, сколько лет тому человеку: пять или сто двадцать пять.

— Бражник! – Ректор развернулся и присел на подоконник. Он был высоким и статным, с широкими плечами и густыми темными бровями.

— Что – Бражник? Я, например, уважаю своего брата. Знаете, как на него смотрят люди? Как на отсталого, хотя Эрик очень умный. Да, часто жалуется на судьбу, но на самом деле он мужественный и стойкий. Как оловянный солдатик. И папу уважаю. Он шесть лет откладывал деньги, чтобы купить спортивный автомобиль. Была у него мечта такая с детства. А потом бац – и вложил все деньги в стартап ученых. Парни изобрели какой-то крутой преобразователь речи для инвалидов и искали спонсоров. Еще я уважаю Золотореву. Ее мать постоянно шляется по наркопритонам, а Маша зубами выгрызает себе место под солнцем и еще за наши отметки беспокоится. А знаете, кого я не уважаю?

— Кого, Бражник? – ректор слушал очень внимательно.

— Маму. Она не дает моему семнадцатилетнему брату ни малейшей возможности стать самостоятельным и взрослым. А еще не уважаю преподавателей, которым не хватило смелости вовремя уйти на пенсию. Они так устали, что срываются на студентов и называют их дебилами.