Книга Горный весенний ветер, страница 45 – Вика Маликова

— Это амэфури-кодзо, дух дождя. Он безобиден. Часто приходит в Страну Жёлтых Вод в поисках детей, потерявшихся во время дождя. Их крадёт Ямауба.

Митсури пришло на память, как в детстве О-Цую рассказывала истории о добром духе, который вызывал дождь в засушливых областях. Правда, иногда он воровал зонтики у прохожих. Несчастная, несчастная О-Цую! У Митсури защемило сердце. Он остановился и упёрся ладонями в колени. Воняло гнилью и серой. Гэта амэфури-кодзо громко стучали по деревянному настилу. Каран-коран-каран-коран! Дух, подойдя ближе, учтиво поклонился и с жалостью окинул взглядом согбенную фигуру Митсури. И потопал дальше. Каран-коран-каран-коран!

— Ты же знаешь пословицу: семь раз упади, восемь раз поднимись, – мягким голосом сказала Каори.

— Замолчи! Замолчи! В груди жжёт – не могу дышать. Зачем ты привела О-Цую и Синдзабуру сюда? Лучше бы они остались наверху. Все вокруг меня умирают, потому что я ханъё. Я проклят и приношу другим несчастья, – злился Митсури.

Каори не трогала его, давала возможность успокоиться. Чуть позже они вновь зашагали по мосту.

Страну Жёлтых Вод Митсури представлял как мрачное, полное отвратительных монстров место, что было недалеко от истины. Вместо неба – нависшая толстым брюхом туча, цепляющая искривлённые ветви деревьев. Монстров – тьма. Они ползали, летали, прыгали и сидели у обочин дорог, обгладывая кости. Однако Митсури показалось, что он попал на улицу шумного города в самый разгар фестиваля.

— Набрось накидку на голову и ни с кем не разговаривай, – велела Каори, когда они преодолели мост.

Кусты терновника расступились, и перед Митсури открылась широкая улица с лавками и чайными домиками, украшенными бумажными фонарями. Везде сновали человекоподобные существа и оборотни; воздух разрезали орущие нетопыри; под ноги бросались шары, наполненные густой дрожащей жижей того и гляди треснут.

В дверях харчевен то и дело возникали повара в грязных передниках, зазывавшие отведать всякие «деликатесы»:

— Запечённые рыбьи глаза! Пирог с кишками! Огненное саке с имбирным соком – превратись в дракона! Платить настоящим золотом!

Пахло специями и водорослями, но сильнее всего была тошнотворная вонь требухи и гнилых овощей. У Митсури кружилась голова от световых пятен, запахов и звуков. Расползаясь в темноте, стонали юрэи, завывали звери, что-то хрустело, скрипело, чавкало…

— Эй, нингё, кто это с тобой? – донёсся сзади шуршащий, леденящий кровь голос.

Митсури резко повернулся, но кроме куска белой ткани, плавно парящей в воздухе, никого не увидел. Каори схватила его за локоть и потащила за собой.

— Никто. Новообращённый ёкай. Ямауба привела. Его отдали ей крестьяне, а взамен попросили, чтобы она не воровала их кур. Мчись, иттан-момэн^[12], дальше, – на одном духу выпалила Каори.

Иттан-момэн с тихим шорохом летела рядом с головой Митсури и… разговаривала.

— Ненавижу людишек. Куры им дороже всего на свете, – язвительно прошипела она, ни на секунду не поверив в легенду Каори. – А что, если…

Иттан-момэн внезапно обернулась вокруг шеи Митсури и плотно присосалась к коже. Он дёрнул рукой, чтоб отбросить от себя проклятый кусок ткани, но понял, что это испытание, тем более что Каори молчала и даже не двигалась. Если все эти ёкаи догадаются, что Митсури пришёл сюда без ведома Идзанами, случится ужасное. Судя по хрусту, раздающемуся изо всех углов, от него и косточки не останется.