Книга Горный весенний ветер, страница 109 – Вика Маликова

Каори лежала на кучке пепла, с покатого склона которого скатился бронзовый кулон. А потом началась суета и миллион вопросов, на которые она уже не могла ответить.

— Где Марк?

— Что это было?

— Де Люка сгорел?

— Осторожно! В её животе нож!

— Господи, сколько крови!

— Отойдите в сторону! Всё! Мы больше ничем не можем ей помочь.

Мамочка! Я написала вам сотню писем, но ни одно не отправила. У меня была тысяча возможностей, но я не воспользовалась ни одной. Вот о чём вы спросите меня при встрече. Я не знаю, что на это ответить, поэтому прежде всего выслушайте мою историю с самого начала.

Вы научили меня жить для других и многократно повторяли: «Юки, доченька, смысл жизни заключается в служении людям». Я поверила вам, мамочка, и от чистого сердца служила своим ученикам, а они ласково называли меня старшей сестрой. Была ли мне нужна собственная семья? Скорее нет, чем да. Я наслаждалась каждым днём работы куратором в коррекционной школе для подростков с нарушением слуха.

Эдгар появился из ниоткуда. Импозантный, умный, знающий о мире значительно больше, чем я, в совершенстве владеющий языком жестов. В узких кругах знали, что я писала неплохие рассказы. Эдгар хотел, чтобы я отредактировала какой-то текст, и назначил мне встречу.

Он привёз меня, одурманенную и туго соображающую, в дом на окраине незнакомой деревушки. Решётки на окнах, массивная входная дверь – я попала в тюрьму. Эдгар ука зал на компьютер и приказал писать книгу. За последующие несколько недель я разбила два других компьютера и ещё три ноутбука. Но он неизменно являлся с новыми.

Эдгар не трогал меня, приносил вдоволь еды, свежие газеты и книги. Поначалу я пыталась сопротивляться, мамочка. Дралась, придумывала ловушки для моего тюремщика, но через полгода тщетных попыток сдалась. Переломным стал момент, когда Эдгар показал мне статью одной газеты. Оказалось, что «моё тело» нашли в реке через пару недель после исчезновения. Экспертизу не проводили, потому что на утопленнице были остатки моей одежды и украшений. Вы похоронили меня, мамочка.

Я горевала так сильно, а писательство превратилось в обезболивающее – единственный способ не сойти с ума. С головой окунувшись в воображаемый мир, я боролась со страхом, отчаянием и безысходностью. Как ни странно, Эдгар был рядом. Мы много общались и обсуждали написанные мною отрывки текста. Через три месяца «родился» «Хронос», который изумил общественность и сразу же был назван шедевром. Я ведь не просто набирала буквы на клавиатуре или подбирала слова – я с оголёнными нервами выплёскивала боль.

Как-то Эдгар принёс томик «Хроноса» (только из печати) и бутылку шампанского. Я поняла, что это начало новой жизни с другим именем, которое он выбрал для меня. Нацуми. Друзья и коллеги меня похоронили, а весь мир восхищался моей книгой, хоть и полагал, что её автор – Эдгар Де Люка.

Он больше не запирал меня. Я могла сбежать, но не сбежала. Возможно, вы осудите меня за это и не сможете понять. Впрочем, как объяснить необъяснимое. Мы уехали в Нью-Йорк и поселились в красивых апартаментах. Эдгар по большей части где-то пропадал, но, когда возвращался, мы вместе ужинали или гуляли в Центральном парке. Чуть позже его стали узнавать на улицах, так что я в одиночку исследовала город, а по субботам ездила в Бруклин в магазинчик японской еды.