Книга Горный весенний ветер, страница 108 – Вика Маликова

Марк даже не думал бежать. Какой смысл? Он так хотел покинуть Вудвэл. Ну что ж! Мечта исполнилась, правда, неожиданным образом. Фуйдзин довольно заулыбался и дыхнул на Марка кроваво-красным пламенем.

Каори стояла на берегу и с ненавистью смотрела на белоснежную трёхэтажную виллу «Хару но яма-кадзэ». «Горный весенний ветер». Волны ударяли Каори в голени, обёртывая кожу пенным кружевом, и вновь убегали, подгоняемые горным весенним ветром. Хару но яма-кадзэ!

Она была почти без одежды, если не считать убогой ветхой тряпицы, что едва прикрывала бёдра.

— Я – человек, я – человек, я – человек, – без конца повторяла, смакуя эти слова на языке. Терпкие со сладковатым вкусом. Как же долго она этого ждала!

Каори вздрогнула и направилась к тропинке, ведущей в сад. Сил не было. Болела каждая частичка тела. Слишком глубоки раны, видимо, повреждены внутренние органы. Но сейчас требовалось собраться и выполнить задуманное.

Возле пруда Каори встала на колени перед каменной скульптурой божества, убивающего дракона:

— Великий Сусаноо, благодарю тебя. Ты исполнил моё желание. Обращаюсь к тебе в последний раз. Наполни меня крепостью, чтобы довести дело до конца. Весенний горный ветер, как ты прохладен!

И хотя она шла довольно быстро, Каори старалась запомнить каждое ощущение: запах цветов, плеск воды, сырость мхов, покалывание острых камешков о загрубелую кожу ступней. Что-то пронеслось мимо её лица, задев щёку нежным трепетанием крыльев. Голубая стрекоза. А в ладони зажата бронзовая. Как приятно согреваться под солнечными лучами, как чудесно слышать шелест листвы!

Взойдя на крыльцо виллы, Каори услышала пение, которое доносилось из полуоткрытого окна гостиной. Величественное, божественное, неповторимое. Этот голос мог принадлежать только Митсури. Она заткнула уши пальцами, потому что знала: песня поднимет в ней давно забытые чувства и лишит воли. Миновала гардероб, коридор и распахнула дверь в гостиную.

Нацуми и подростки сидели на полу со стеклянными кукольными глазами. Митсури испуганно обернулся. В его руках блеснул нож с длинным лезвием. Он перестал петь и тряхнул головой. Не верил увиденному.

— Что с тобой такое? Ты была в Стране Жёлтых Вод. Где мальчишка? Прячется? Пусть выйдет ко мне и посмотрит, как я перережу горло его друзьям! Я знаю, вы что-то задумали. Предупреждаю, всем им несдобровать, – сквозь зубы процедил Митсури.

Каори молча сделала несколько шагов вперёд.

— Не подходи ко мне! Ты вновь стала человеком, так что я с лёгкостью прикончу тебя. Где мальчишка? Где мальчишка? Отвечай! Чтоб тебя сожрал гюки! – бесновался Митсури, размахивая ножом. Слюна пенилась в уголках рта, глаза блестели нездоровым блеском. Он стоял у края черты. Ещё шаг – окончательно свихнётся.

Каори поглядела на Нацуми, которая потихоньку приходила в себя, и прошептала одними губами: «Я – человек», – а потом прыгнула на Митсури и повалила того на спину. Приложилась ладонью ко лбу. Стрекоза зашипела, будто кусок мяса, брошенный на горячую сковороду. Митсури обречённо завыл. Его кожа потемнела, истончилась и рассыпалась миллиардом крупинок. И прежде чем Каори провалилась в тягучий мрак, перед внутренним взором появился образ старика, лицо и шея которого сплошь покрылись глубокими морщинами и коричневыми пятнами. Он поставил на землю деревянный ящик с длинным пеньковым ремешком и, обернувшись, покачал головой: «Каоритян, непоседа, пойдём уже домой».