Книга Наличники, страница 61 – Юлия Шляпникова

Встряхнув головой и включая радио, чтобы отвлечься от мыслей, Руслан выехал на свой нелюбимый участок дороги между двумя селами перед мостом через Каму. Там никогда толком не светили фонари, а сейчас еще и заметало так, словно все силы природы сошли с ума и вырвались наружу из небесной канцелярии, как в диснеевском мультике. В такие моменты Руслан вспоминал, как умерли его родители, и руки начинали трястись. Успокаивало, что он хотя бы никого с собой не вез, и если суждено умереть так, то хотя бы постарается не потянуть за собой ни одну душу.

Машину тряхнуло, на радио начались помехи, и оно само переключилось на татарскую волну. И хотя он всегда хорошо понимал речь на слух, в этот раз не мог разобрать ни слова. Руслан сфокусировался на том, чтобы понять хоть что-то, и машину тут же чуть не унесло в кювет. Затормозив на обочине, Руслан вцепился в руль и судорожно задышал от испуга.

А в эфире вдруг раздалась одна четкая фраза на фоне тишины, и радиоволна снова переключилась на знакомые с детства песни. Каким-то шестым чувством понимая, что надо записать эти слова, Руслан нашарил в бардачке блокнот и ручку и на слух воспроизвел фразу. Руки трястись не перестали, но теперь это было не от испуга, а от удивления.

«Җүкәтаурга кирэ кайтма хэм бэла эзлэмэ».

«Не возвращайся в Джукетау и не ищи беды» – вот что сказал голос по радио. Руслан хмыкнул, ощущая пробежавший по позвоночнику холодок, и, не удержавшись, обернулся. Конечно, никого на заднем сиденье не было, но эффект присутствия сохранялся, отчего волосы буквально встали дыбом.

— Надеюсь, Фируза Талгатовна, это вы, – произнес он вслух и, посмотрев в зеркала заднего вида, вырулил на дорогу. Кажется, и у него начинаются галлюцинации…

Метель немного стихала, поэтому он спокойно доехал до моста, на освещенную и более безопасную дорогу. Голос же не сказал, что с ним будет, если он вернется. Так что сначала нужно кое-что проверить.

Интересно, а сумасшествие заразно? Или его и в помине не было, а он просто дурак, который не поверил в то, во что все-таки стоило?

Начался февраль, как-то слишком быстро перескочив в режим ожидания весны. Небо все чаще закрывали низкие тучи, постоянно шел снег, и Аня не успевала делать заявки на расчистку улицы. Это, конечно, мало помогало, ведь их снова заносило. Но иначе уже давно было бы просто не пробраться ни к дому тетушек, ни передвигаться по городу в целом.

Карамелька не спешила выходить из зимнего режима, как и ее хозяйка. У Ани был еще целый месяц на законные оправдания, почему она так редко выходит из дома, а еще поджимающие сроки по книге. И хотя казалось, что осталось совсем немного, постоянно добавлялась еще какая-то часть истории. После жуткого сна та девушка ей больше не снилась, но Аня и так поняла, кем она могла быть – той, о ком говорила в тот день мама. Оставалось только фантазировать, ведь в те годы не было ни метрик, ни обычая записывать имя матери, но она была уверена, что это мать Онуфрия Пустоместа. А вот откуда взялась эта уверенность, Аня объяснить не могла – наверно, память предков.

Она уже давно верила своим снам, как истине в последней инстанции. Самые далекие предки не могли прийти к ней, как это делали бабушка или мама, сравнительно недавно покинувшие мир. Только через сны они пробивались в ее сознание и рассказывали о себе.