Книга Наличники, страница 27 – Юлия Шляпникова

И душное марево исчезло глубоко в подсознании вместе с допитыми остатками чая.

Ночью снова снилась вереница женщин. Но сегодня они стояли, отвернувшись от Ани. Она проходила мимо них и дергала кого за рукав, кого за край юбки.

Никто не оборачивался.

Аня потянула за руку женщину в знакомой синей флисовой куртке. Та обернулась, на ходу молодея. Теперь перед ней стояла юная девушка, совсем подросток. Заплаканное лицо все равно было красиво, а ясные карие глаза остались такими же, какими их запомнила Аня.

Узнав, Ульяна тут же кинулась в ее объятия и зарыдала еще горше.

— Они, они… – захлебывалась слезами она. – Они мне не родные, да?

— Родные, родные, – успокаивала ее Аня, гладя по русым волосам. – Просто они не умеют сказать, что любят тебя, но это так.

Столько боли было в этих рыданиях, что она и не заметила, как сама начала плакать.

А проснулась все так же в слезах и с такой тоской, будто это была ее боль. Вот тебе и «холод в жилах», которым ее попрекнул при расставании Денис!

Будто бы она выбирала быть такой.

До Нового года оставалась пара недель, даже меньше. Братья уже написали, что приедут на праздники с семьями, так что в доме будет не протолкнуться. Конечно, тетушки радовались редким приездам сыновей – обе вдовствующие, потерявшие мужей в одно время и оставшиеся один на один с горем. Вот и переехали обе к матери и отцу, чтобы ухаживать за ними и не думать о потерянном.

В их семье принято было возвращаться туда, где прошли годы детства. Что может быть надежнее родного дома?

Неделя до встречи выпускников пролетела так стремительно, что Аня даже удивилась, увидев напоминание в календаре. Пригодилось одно из выходных платьев с длинным рукавом, которые она теперь редко носила, потому что большую часть времени сидела дома. Она даже не поленилась сделать макияж – чем проще, тем лучше, но все-таки никто не скажет, что ее внешний вид не соответствует дресс-коду.

До школы Аня добралась на такси. Мерзнуть в тонких колготках не хотелось, как и надевать шапку на свежую укладку. Может, втайне она и правда надеялась, что встретит кого-то из прежних времен, а там и вернется все на круги своя, как было в школе, – девочка-мечта с кучей поклонников (этого не одобрила мама, этого отпугнула бабушка, а у этого родители пьют…) и завышенными ожиданиями? Но Аня уже давно поставила на себе крест. Таким, как она, лучше оставаться в одиночестве.

Трехэтажное здание из красного кирпича, построенное в начале прошлого века, словно выросло перед машиной. Аня расплатилась с таксистом и поспешила к крыльцу с ажурным навесом. Дубовые двери гостеприимно распахнулись, и она даже вздрогнула от такого до боли знакомого за годы учебы запаха: столовская еда, штукатурка и старый камень. Будто ей снова десять лет и всё еще впереди.

Оказавшись в ярко освещенном холле, с анфиладой высоких окон с обеих сторон и мозаичной плиткой на полу, Аня скинула шубку и, перекинув ее через локоть, направилась к охраннику.

— Здравствуйте! Не подскажете, где проходит встреча выпускников?

За десять лет с тех пор, что она была здесь в последний раз, сделали свежий ремонт в бежевых тонах, обновили штукатурку на потолках и повесили новые шторы. На этом изменения кончались.

Перед Аней выросла громада мраморной лестницы, уносящейся вверх, словно в Хогвартсе. Ей часто снились сны, где эти пролеты начинали движение в самый неожиданный момент и она оказывалась в тупике.