Книга Наличники, страница 15 – Юлия Шляпникова

Думая об отце, Руслан сразу вспоминал картины Рериха. Ему было пять, когда они с родителями и братьями поехали в Петербург на каникулы – незадолго до той аварии. Отец водил их в Русский музей, а перед одной картиной они остались вдвоем – мама увела братьев в другой зал, потому что от ярких рериховских красок у нее заболела голова. Это были «Огни победы». От словно и вправду развевающегося на ветру пламени дозорной башни у Руслана заслезились глаза – будто от дыма. Всадники перед башней так врезались ему в память, что спустя годы, оказавшись снова перед этой картиной, он вспомнил ее так ярко, что аж голова закружилась.

В тот далекий день отец сказал ему: «Когда-то наши предки зажигали такие же огни. Если ты узнаешь их историю, то сможешь познать целый мир». Пятилетним ребенком Руслан, конечно, не понял ничего, но уже в юности, снова глядя на огни башен в синем утреннем свете и всадников, готовых нести весть дальше и зажигать новые огни, он вдруг понял, что в его картине мира не хватает целого пласта истории – о его корнях. Так Руслан начал исследовать семейное древо, и Фируза Талгатовна в этом ему очень помогала.

И вот теперь ему придется искать предков в одиночестве.

Родителей Город заменить не смог, но подарил ему свободу и независимость от бабушкиного мнения в делах амурных. По крайней мере, так Руслан думал, пока не встретил Свету. Стоило ли вспоминать теперь былое? Ведь если не срослось, то в том была не только его вина. И Руслан не злился на бабушку из-за того, что она расстроила его самые серьезные отношения. В чем-то он даже был ей благодарен.

Но в такие дни, как сегодня, Руслану казалось, что он готов снова вернуться в религию. Или же разбить все бабушкины сервизы и поджечь ее дом – только чтобы почувствовать хоть что-то, кроме обжигающей боли потери и злости на то, что бабушка ушла. Не сейчас, когда ему так нужны были поддержка и домашнее тепло. Не тогда, когда он только оправился от расставания со Светой. Казалось, еще не время.

Но смерть не спрашивала его мнения.

Даже оставаясь один, Руслан больше не позволял себе слез. Правда, рассматривание фотографий в компании Ани не помогло, а только сделало хуже, но он решил, что надо уже начинать сдерживаться. Фируза Талгатовна не одобрила бы, если бы он постоянно поддавался эмоциям.

Сначала Руслан решил, что Аня просто любопытная и невоспитанная, если так настойчиво хотела пообщаться с его больной бабушкой. Которую притом уже успела один раз довести до обморока только одним своим видом!

Но при общении в кафе Аня показалась ему милой, хотя и слишком нервной. Правда, бабушке она бы не понравилась. Даром что русская, так еще болезненно бледная и худая. Фируза Талгатовна называла подобных ей девушек бледными поганками. С виду неказистые, а внутри еще и опасные – если не для здоровья, то для душевного равновесия.

Ему уже хватило одного раза, когда он пошел против воли бабушки. Ничем хорошим это не закончилось.

В тишине дома, нарушаемой только стуком механических часов, раздался звук пришедшего сообщения. Руслан потянулся за телефоном и успел, прежде чем погас экран, прочесть имя отправителя. Аня что-то спрашивала.

Стоило вспомнить, подумал он.

Аня всего лишь хотела совета, стоит ли делать запрос в Национальный архив или лучше сразу туда ехать. Руслан подумал и написал, что сама она найдет гораздо больше, чем архивисты. Если, конечно, знает, что искать.