Книга Тени Казани, страница 139 – Юлия Шляпникова

— Цикорий, — кивнул он на кружку и спросил: — Хочешь?

Ада налила себе чашку этой бурды и с ногами забралась на стул рядом с папой.

— Что случилось, птичка моя?

— Много плохого и много хорошего. У меня как будто не сентябрь, а целая жизнь за этот месяц прошла!

— Этот твой босяк виноват?

Ада улыбнулась, как всегда удивляясь папиной проницательности. Не зря он пошел в учителя — его призвание было в чтении детских сердец. Ему она врать не умела, в отличие от мамы.

— Да, Дима.

— Обидел?

— Нет, но теперь все непросто.

Папа кивнул и отпил из чашки, тут же скривившись.

— Хочу нормальный кофе, а не эту растительную бурду!

Ада хихикнула, боясь разбудить маму.

— Пахнет похоже.

— Что вчера такого случилось?

Пытаясь решить, что можно рассказывать, а что нет, она замолчала на целую минуту.

— Ты точно цела? Он тебя не обидел?

— Ну пап! Все в порядке!

— Если вы просто поссорились, то это пройдет. Помиритесь. Как там говорят? Милые бранятся — только тешатся.

— Иногда я думаю, что тебе нужно было преподавать русский язык, — раздался хриплый после сна голос мамы, а вскоре и она сама появилась в дверях. — Чего не спите в такую рань?

— Бессонница. Аде на учебу скоро.

— Можно я сегодня побуду дома?

Родители переглянулись, и, видимо, сыграли свою роль ее красные от слез глаза и усталость в лице, так что мама кивнула.

— Но к вечеру почистите картошку — у нас будут гости.

— Лев с невестой придет, — пояснил папа.

— Хорошо. Мясо сама достанешь?

— Конечно! На вас никакой надежды!

Мама налила себе цикория из кастрюльки и села с ними за стол. После первого же глотка ее выражение лица так точно повторило папину гримасу, что Ада не выдержала и рассмеялась.

«Вот поэтому они столько лет и прожили вместе», — подумалось ей. Просто они очень похожи в самом важном, а разногласия при этом улаживаются сами.

Ада о таком и мечтала.

Пока папа чистил картошку, Ада занялась накопившимися заданиями по учебе. Их оказалось неожиданно много, так что она управилась к обеду лишь с половиной.

— Сегодня в меню запеченный с мясом и сыром картофель и остатки торта, — сказал папа, стоило Аде зайти в кухню.

— Беру все, — хихикнула она и пошла доставать тарелки.

Обедали молча, под работающий телевизор. В очередном музыкальном хит-параде очередная певица пела очередную безликую песню.

— И что людям в этом нравится? — спросил папа, подбирая кусочком хлеба соус с тарелки.

— Просто и не загружает мозг, скорее всего.

Они вздохнули так похоже, что, наверно, у любого наблюдателя, если бы он был, не осталось и сомнений в том, что это отец и дочь. Похожие внешне, они и по характеру повторяли друг друга.

— Пап, а если бы я не родилась, ты бы расстроился? — уже разливая чай, вдруг спросила Ада.

На лице папы появилось такое растерянное выражение, что могло стать олицетворением замешательства в любом учебнике эмоций.

— Если бы ты не родилась, то с кем бы я вот так чаи гонял? С кем бы попсу обсуждал? Кому бы первую мать-и-мачеху по весне таскал? Кому заплетал бы косички, пока твоя мама пытается успеть собраться на работу? Точно не Льву же!

Ада против воли расплылась в улыбке.

— Но это же Лев. Или ты не хотел сына?

— Я хотел, чтобы у меня были сын и дочь, такие, как вы. И мое желание сбылось, чему я очень рад.

— А мама?