Онлайн книга «Зима на Полынной улице»
|
— Здрасьте. Еще позже явилась бы. – Анежа бросает на прилавок плотный сверток с подшитыми платьями. – Только ты одна и осталась, а я сижу жду, значит. Выезжать уже пора, а я все жду. Мирана хлопает ресницами. Наверное, не разобрала: Анежа нарочно говорит с сильным акцентом. Пусть местные помучаются. Она несколько месяцев зубрила их язык, чтобы суметь объясниться, – с нее взятки гладки. Если бы флорийцы хотели понять ее по-настоящему, то могли бы и разучить на ориендельском хоть пару слов из уважения. Но нет, куда там… — Вы… выезжать? – глупо переспрашивает Мирана, забирает сверток и отсчитывает монеты за заказ. – Как? Буря же на улице. Анежа только фыркает: — Буря! Ну ты скажешь. Обычный снегопад. Вы просто настоящей зимы не знаете. — Хм… Это тебе, Анежа, решать. А за платья благодарю. Вот, держи деньги. Доброго солнцестояния! Мирана поспешно уходит, и Анежа провожает ее до крыльца. Она открывает дверь, и порыв ветра врывается в дом, кусает руки, швыряет в лицо мокрый снег. Мирана вздыхает, низко натягивая капюшон плаща, прячет сверток под мышкой и исчезает в снежной круговерти. Анежа еще с минуту задумчиво глядит ей вслед. А ведь погорячилась она… Снегопад и правда сильный. Но и не буря все-таки. Флорийцы вечно преувеличивают. Она возвращается в комнату и собирается в путь. Переодевается, сменяя домашнее платье на теплую кофту с высоким воротником и штаны с начесом поверх плотных чулок. Закручивает темную косу и закалывает ее на затылке, натягивает вязаную шапку и прячет выбившиеся пряди. Тщательно обматывает широкую шаль вокруг шеи и груди. Зимнее пальто у Анежи из столицы – купила на блошином рынке: оно добротное, пусть и ношеное, и редкого синего цвета. Из саквояжа Анежа вынимает толстые варежки. Она уже и не ожидала, что те пригодятся ей на юге. От дома Анежи до постоялого двора – две улицы. Она идет медленно: сапоги вязнут в снежном месиве. Снег этот тяжелый, напитавшийся водой, – он быстро растает. Ветер треплет ставни домов, качает садовые деревья, и кажется, будто пахнет ранней весной. Ну как в таких условиях отмечать Зимнее солнцестояние? Анежа закатывает глаза. Это насмешка над главным праздником года, не иначе. На постоялом дворе никого. Впрочем, ничего удивительного, их поселок в стороне от больших дорог, и путешественники забредают сюда редко. Те же, кто обычно орет песни в таверне на первом этаже, засели по домам. Анежа толкает дверь и сразу с порога кличет хозяина: — Феолан! Это я. Из подсобки показываются лысеющая макушка, хитрые прищуренные глаза и седая борода. В голосе хозяина постоялого двора сквозит удивление: — И куда ж это ты собралась, Анежа? А то он не знает! Они договаривались заранее: Феолан должен отвезти ее в столицу, чтобы Анежа успела на утренний поезд в Ориенталь. Они так уже делали год назад. Она ставит саквояж на пол и воинственно складывает руки на груди. — Время поджимает, Феолан, мне не до кривляний. — Да ты на улице вообще была? Я-ясно, что была, ты ж попала сюда как-то. Ну и как в такую пургу-то ехать? — Как обычно ты едешь, на лошади. Или думаешь, что растаешь? От легкого снегопада еще никто не умирал. Феолан качает головой. Анежа пристально вглядывается в его лицо – с чего вдруг такое упрямство? — Слушай, я понимаю. Тебе неохота. Но мне нужно успеть на утренний поезд из Флоры. Ты слышишь меня вообще, эй? |