Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 160 – Наталья Русинова

Первая помотала головой, зато вторая тут же расплакалась, утирая слезы кончиком платка.

— А я бы своего Чехонюшку родимого ни за что не бросила, ежели ведьма на него такое заклятие бы наложила! — причитала она между всхлипываниями. — Он же меня любит! Сводила бы в деревню свою, откуда родом, там дед Ерофей имеется. Знахарь справный, козе ногу прирастил назад, ту, что волки едва до колена не откусили! Может, уд срамной тоже бы на место приставил, никто ж не пробовал!

Герда посмотрела на них, как на малоумных.

— Сравнили козу, животное неразумное, с человеком! Он же тонкая материя, душу имеет. Разницу не чуете? У столичных чародеев ничего не вышло, у деда вашего тем более не выйдет.

— А какое отношение душа к мужицкому отростку имеет? — тут же подозрительно нахмурилась первая.

— Самое прямое. Матери вам неужто не объясняли, через что путь к сердцу мужчины лежит? И от чего оное радуется? Вот вы одежки нарядные носите для кого? А румянитесь-белитесь?

— Для мужей, — заулыбалась сквозь слезы вторая. — Чтобы приятно им было на нас посмотреть, да обнять…

— Да поцеловать и все остальное, — со смешком резюмировала Герда. — Ну вот и думайте сами, отчего душа мужская радуется, и каково ей будет, если радости той лишиться.

Молодухи молчали в ответ, то и дело утирая влагу с глаз.

— Так что, сказывать про подозрения наши? — несмело пролепетала вторая. — Ну, про здешних ведьм-то?

— Сказывайте, — милостиво разрешила Герда.

Следующие полчаса бабы, забыв про стирку, вытрясали перед адептками нижнее белье всей слободы. С их слов, приколдовывали тут на каждом шагу, но по мелочи. Дорогу собственному мужику на защиту от всякого лиха заговорить — разве ж то грех? Всеблагой Левий сидит высоко, глядит далеко, а что у него под носом делается — не всегда замечает. Вот и приходится обращаться напрямую к трем Стихиям-первоосновам — Жизни, Смерти и Ярости. В конце концов, есть они в каждом живом создании, в ком-то много (и тогда это прямой путь в академию чародейства), в ком-то — капелька малая. Но раз есть — значит, должны работать.

Но насилие над телом и душой безвинных людей, в том числе магическое, воспрещалось законом. Приворот же есть наихудшее из посягательств на свободную волю, тот самый дар, что даден Всеблагим Левием каждому человеку от рождения. Потому и строго порицалось его использование.

На самом деле большая часть народных любовных присушек просто не срабатывала, и Ниенна с Гердой это знали. Подавление чужого разума было под силу лишь дипломированным магам, а они такой ерундой редко занимались. Даже за солидную мзду. Сидеть потом в яме с кольями или у Инквизиторов в застенках никому не хотелось. Никакие материальные блага не утешат, не согреют и от последствий пыток не вылечат.

Поэтому дураков творить подобную пакость не было. В слободе — в том числе. Бабы с гордостью заявили, что их самих мужья-кузнецы выбрали по всем правилам вежества, сначала приглядев на гуляниях, а затем заслав сватов к родителям. И привораживать никого из них не надо было.

Но есть в селе баба, про которую ходят нехорошие слухи даже в родной деревне, не то что здесь. Дескать, и к Лиху идти не постыдилась на поклон, лишь бы замуж выйти удачно. И приворот делала на молодого приезжего кузнеца, да только не сработал он. Силен парень, а вдобавок озлился крепко и прогнал негодяйку прочь.