Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 145 – Наталья Русинова

*

В полночь разбрелись по домам даже самые стойкие мужики, ссылаясь на кучу завтрашней работы и женушек, что так и ждут подгулявших супругов со скалками наперевес.

Конечно, привирали для красного словца, ибо женщины приходили часа два назад, разбирали по домам гомонящих детей, и были, как одна, вежливы и обходительны. Правда, двое мальчишек лет восьми покидали гостеприимную лавку с оглушительным ревом — суровые матери не позволили на прощанье ткнуть пальцем гулиуса в янтарный глаз. Вместо этого заохали-заахали и попросили валькирию подобных страховидл детям больше не показывать.

— Можно подумать, сорванцы этих чудищ в жизни не увидят никогда, — бурчала обиженно Герда, заворачивая в кожаные лоскуты будущие экспонаты для кунсткамеры и складывая их назад в чересседельную сумку. — Дай-то боги, чтобы и не увидели. Но жизнь, зараза, обязательно подкинет сюрпризов и столкнет нос к носу с живым упырем где-нибудь в глухом лесу или на болоте. И лучше бы знать заранее, чем и как его можно убить.

— Не сердись, — усмехался в пшеничные усы Сабур, единственный из мужчин, что остался греться у камина. — Бабы глупые, деревенские, не все понимают, как это важно, быть готовым ко встрече с подобной напастью и уметь себя защитить.

— Я так-то тоже баба, — мигом набычилась Герда.

Но кузнец покачал головой, отчего его кудри вновь рассыпались по плечам пушистым и мягким облаком. Вот же красоту дали боги, и кому — мужику! Герда тихонько вздохнула. Да, у нее копна волос была еще гуще, но все равно не лежала так красиво, как ни старайся.

— Ты не баба, — со всей серьезностью сказал Сабур. — Ты воительница, которая защищает честной народ от порождений Бездны. Я ж тоже не дурак, понимаю, что магический дар не каждому даден. И меня бы тот упырь схарчил в три счета, хотя я башку ему могу проломить и кулаком, даже камень не нужен. Но для борьбы с нечистью одного кулака мало. Надо иную силу иметь, простым людям неподвластную.

Он сделал шаг поближе и мягко, но настойчиво вытащил из ее пальцев ремень сумки.

— Я эту пакость не помог тебе собрать не потому, что увалень тупоголовый, вежества не знающий, а просто нечего под руку мастеру лезть. Вдруг оно и впрямь ядовитое, я ж не знаю, как с ним обращаться, чай, не железо с рудой. Но уж сумку-то дай до комнаты донести, тяжелая поди.

— Тяжелая, — дрогнувшим голосом ответила Герда. Она со своим ростом и широкими плечами не доставала здоровенному Сабуру даже до кончика носа.

А еще от кузнеца пахло березовыми банными вениками, свежей рубахой и — валькирия едва не прыснула от смеху — вишневой пенящейся растирухой для чистоты тела. Ее разливали по стеклянным бутылям парфюмерные мастера, держащие небольшие лавки — для взыскательных клиентов, что воротили носы от простого мыла с дегтем и золой.

— Мне очень понравились твои байки про упырей, — подмигнул растерявшейся девушке Сабур, перехватывая сумку поудобнее. — Наверняка ты не все нам поведала?

— Не все, — кивнула Герда, чувствуя, как предательский румянец ползет от шеи на щеки.

— Ну вот. А завтра бабы начнут ворчать, мол, совсем детей застращали своими ужасами, нечего им такое рассказывать, — с явно притворной грустью вздохнул кузнец. — И не услышу я больше твоих занятных историй.

Валькирия тоже сделала вид, будто улыбается снисходительно, хотя в груди, в районе сердца, сразу же затрепетало от радости.