Онлайн книга «Шёпот берёз»
|
Девушка быстро стянула куртку, отряхнула от мелких веточек и паутины. Хорошо хоть, на камуфляже грязь не так заметна! Провела рукой по голове – и с трудом выпутала из прядей целый пучок мха. Потом ещё один. Еловые иголки, кусочки коры, что-то липкое… Смола? Елена свернула волосы в пучок на затылке, натянула капюшон. Так лучше. Лицо вроде удалось немного отмыть водой, руки тоже. Сойдёт. В кармане что-то кололось. Веточка. Тонкая, изогнутая, с тремя почками, вот-вот зацветёт. Она не помнила, как положила её туда. Елена покрутила веточку в пальцах. Яблоня. Она вытащила из карманов всё – телефон, салфетку, скомканную обёртку от шоколадки. И ещё – свежий, шёлковый дубовый листок. Но дубов у камня не было. Она помнила точно. «Они. Это они положили». Так… Не думать. Доехать домой. Подумать потом. Вдалеке замерцали яркие точки. Автобус. Елена быстро сложила находки в одно из отделений рюкзака, подобрала его, вскочила на ноги. Верный пазик тарахтел, приближаясь, жёлтые лупоглазые фары прыгали на ухабах. Вот он притормозил, и дверь с привычным уже визгом распахнулась. — Заходи, заходи, – буркнул водитель – тот самый усатый дядька в кепи. – Одна, что ль? Как экскурсия? — Да, – односложно ответила девушка, взбираясь на ступеньку. Она прошла в середину, плюхнулась у окна. Автобус тронулся – с тем же дребезжанием, той же тряской. За окном поплыли лиловые майские сумерки – деревья, кусты, мелькание огоньков в окнах изб. Она прижала рюкзак к груди и закрыла глаза. * * * Благословен тот, кто сделал понедельник выходным для музеев. Уж кому-кому, а Елене была чертовски необходима эта передышка, чтобы хотя бы чуточку прийти в себя. В городе зрение притупилось. Не совсем вернулось к прежнему паршивому, но уже не то кристальное, режущее, какое было в лесу. Нет, она теперь видела хорошо – непривычно было обходиться без очков, – но видела обычно, по-человечески. Звуки тоже стали тише, будто кто-то прикрутил громкость. Запахи – проще. Выхлопные газы нечастых машин под окнами; свежесть дождя; что-то пригоревшее из соседней квартиры; её мятный шампунь. …На столе перед ней лежали камера и диктофон. Сначала – диктофон. Она нажала на проигрывание. Её собственный голос, чуть дрожащий: «Объект номер семь. Координаты: шестьдесят один градус, сорок две минуты северной широты…» Дальше – описание камня, следка, лент. Шорох куртки. Потом – долгая пауза и шёпот, едва различимый: «Подходят к камню… старшая кланяется…» Запись продолжалась. Женщины. Пение. Елена слушала, прижав наушник поближе к уху, боясь пропустить хоть звук. Голоса записались! Протяжные, надрывные, какие-то древние. «Матушка-земля, кормилица, отвори врата…» Качество не идеальное – ветер, треск веток, – но слышно вполне отчётливо. Пение затихло. Тишина. Шорох. Хруст веток – обряд закончен, участницы уходят. Её комментарии о подношениях. И дальше – тишина. Долгая. Минута. Две. Пять. Девушка смотрела на бегущий счётчик. Двенадцать минут молчания. А потом снова её голос. Но – выше, тоньше, как будто бы детский. Задыхающийся. Испуганный и радостный одновременно. «Я здесь! Я! ЗДЕСЬ… здесь… зде…» Шорох. Хрип. Глухой стук – будто диктофон упал. Тишина. Только на последней минуте – едва различимый звук. Не ветер. Не птицы. Похоже на тихий смех. Елена перемотала, прибавила громкость. Звук исчез. Она прослушала снова – и он был там, на самой границе слышимости. Переслушала ещё раз – пусто. |