Книга Лесные ведуньи, страница 50 – Екатерина Шитова

Мужчина, уже сильно захмелевший к тому времени, решил, что хватит дочери сидеть на его шее – надо отдать её замуж, и всё тут. Да и с товарищем породниться семьями – святое дело.

Любаша за столом сидела бледная, молчаливая, на вопросы лишь кивала головой или растерянно пожимала плечами. Изредка она искоса поглядывала на парня, который даже не догадывался о том, что под просторным сарафаном Любаша прячет живот, который увеличивался в размерах день ото дня. Ей было жаль и себя, и парня, который тоже время от времени поглядывал на неё с любопытством.

— Немая у вас невеста, что ли? – не выдержав, спросил отец жениха. – Ни слова за весь обед не проронила!

— Скромная, – гордо сказал отец, подошёл к Любаше и положил широкую ладонь на её плечо, – это и хорошо. Слова поперёк мужу не скажет, всё стерпит. Такой и должна быть жена.

Любаша сглотнула комок, подступивший к горлу, встала и, извинившись, выбежала из кухни на улицу в одном платье. Забежав за хлев, она упала на колени, и её стошнило. Обтерев снегом лицо, Любаша посидела немного, вдыхая холодный воздух, а потом поднялась и медленно побрела к дому.

В голове была пустота – густой туман, в котором не было ни одной мысли. Ей бы уже всерьёз задуматься о том, что делать дальше, как выпутаться из клубка, в который спуталась вся её жизнь, но она всё время откладывала это на потом.

И вот, это «потом» наступило: свадьбу назначили на конец апреля.

* * *

Любаша собралась с духом, закусила губу и постучала Аньке в окно. Под конец зимы вдруг наступил лютый холод – маленькие окна Анькиного дома были сплошь разрисованы причудливыми морозными узорами. Между кудрявыми завитками на стекле Любаша увидела глаза подруги, высматривающей, кто к ней пожаловал. Увидев Любашу, улыбка на лице девушки сменилась разочарованной гримасой.

— Я думала, что это Петька, – сказала Анька, запуская в дом Любашу и облачко морозного пара вместе с ней, – батя нам разрешил вместе на вечорки ходить. Любашка! Ты же не знаешь! У нас с Петькой свадьба будет летом!

Любаша улыбнулась подруге, она уже позабыла, как весело и хорошо им дружилось, и сейчас воспоминания о прошлой жизни накатили на неё, заставив глаза наполниться слезами.

— Любаш, а ты чего плачешь? – изменившись в лице, спросила Анька.

Любаша покачала головой, вытерла слёзы.

— От счастья за тебя. Ну и ещё от того, что соскучилась сильно.

Анька обняла Любашу – так крепко, что обеим стало трудно дышать. Так они стояли несколько минут, пока с улицы в дом не зашёл отец Аньки и не гаркнул на них:

— Чего тут столпились? Места в избе больше нету, что ли?

Анька схватила Любашу за руку и потянула в свою комнату. Там, при свете тусклой лампадки подруги перешёптывались – Аньке много чего хотелось рассказать подруге. А когда пришёл черед Любаши рассказывать о себе, она повернулась к Аньке и сказала:

— После того что я тебе сейчас расскажу, ты, наверное, и знаться со мной не захочешь. Но я больше не могу так, Анька. Не могу в себе держать, тяжко мне. Хочу поделиться своей бедой.

— Бедой? – удивлённо выдохнула девушка и придвинулась ближе к Любаше. – Неужели ты из-за свадьбы так печалишься? Мне это… Мама сказывала, что тебя скоро замуж выдают.

Любаша скинула шаль и, уставившись в пол, подняла сарафан. Анька смотрела изумлённым взглядом на её перетянутый лоскутом ситца, уже сильно выпирающий живот.